Конечно, домовых Наташа не знала. Точнее, никогда с ними раньше не знакомилась. Зато была очень смышлённой девочкой, а ещё, как мы уже выяснили, тоже немного домовым. Поэтому часто говорила родителям то же самое и точно так же, как Кузя. Ну, не прямо так – не цеплялась в их тапки, конечно, и следом по ламинату за ними не ездила. Но всегда уговаривала их похожими обещаниями. И хорошо знала, что это работает. Даже удивительно, как много общего у детей с домовятами. И те и другие очень сообразительные и моментально перевоспитываются. А ещё они верят в волшебство. И Наташа поверила. И правильно сделала.
Насчёт дозорных яблочко на серебряной тарелочке Ягу не обмануло. И через пару вёрст летящий по трассе волшебный «Запорожец» своей волшебной полосатой палочкой тормознул инспектор ГИБДД.
– Инспектор Орлов, – заглянул он в салон, задумался, зачем-то дунул в какую-то трубочку и только после заметил Бабу Ягу на заднем сиденье.
Инспектор вздохнул с облегчением, спрятал трубочку в карман форменных брюк и улыбнулся Яге:
– Ты как так быстро перепрыгнула? Гимнастка, что ли? И куда мы летим? На какой чемпионат?
– На какой надо. Что надо-то?
– Права, прекрасная леди.
– Я тут тысячу лет летаю – на каких правах, как ты думаешь? А вот ты тут на птичьих правах на обочине встал поддельной палочкой махать. Я тебя не помню. Так что давай сюда свои права, и поехала я.
– Ясненько. Тогда выходим из машины, – обиделся инспектор Орлов.
– Ладно, уговорил.
Яга лебёдушкой выплыла из «Запорожца», вытащила из сумочки старинный свиток, грациозно вручила инспектору Орлову, а сама принялась задумчиво катать яблочко по серебряному блюдечку – длинными изящными пальцами с идеальным маникюром.
Из свитка выпорхнула летучая мышь, врезалась Орлову в лоб и, вереща и цокая, скрылась в придорожных зарослях. А права на полёты размотались до самого асфальта, торжественно и плавно опустившись на ботинки инспектора.
Инспектор прочитал вслух – тоже торжественно, как того требовал документ и память предков:
– Разрешение летательное. Выдано Яге в 1024 году...
К инспектору подошёл капитан полиции:
– Что тут у нас?
– Нарушаем скоростной режим, товарищ капитан. Права липовые.
– Берестяные, – уточнила Яга.
– Ну да. Выданы в 1024 году.
– Царём-батюшкой? – хихикнул капитан.
– Кощеем, – фыркнула Яга.
– Каким конкретно Кощеем?
– Бессмертным, – отмахнулась Яга. – Вот о чём с вами разговаривать?
– А не надо с нами разговаривать, девушка, – подмигнул капитан. – Нам бы что-нибудь поесть. С утра голодные на обочине стоим. Нет у вас ничего этакого?
– Может, ещё напоить и в баньке попарить? – огрызнулась Яга. – Ну-ка, яблочко, отправляй служивых куда следует. Покажи им мою избушку. Пусть подождут меня да печь растопят. Я скоро.
– Хорошее предложение, – снова подмигнул капитан, схватил яблочко и откусил половину.
– Вы сбились с маршрута. Вы сбились с маршрута. Та-та. Туда-то. Сюда-то. А. А. О.
– Кислятина! – поморщился капитан и кинул яблочко обратно на блюдечко. – Короче, документов нет, прав нет, номерные знаки отсутствуют. Дятлов?
– Орлов, – отозвался инспектор.
– Значит, так, Дятлов. Машину на штраф-стоянку. Гражданочку задерживаем. И никто никуда не летит, – улыбнулся Яге капитан.
– Яхонтовый ты мой, – улыбнулась в ответ Баба Яга, – давай по-хорошему.
Инспектор и капитан помотали головами.
– Не хотите – как хотите, – тряхнула причёской Яга и достала гусли. – Самогудные! Е! Е-е-е! – пропела она и подыграла.
И ещё раз.
И ещё.
И ещё много-много раз!
Капитан подумал, что ему пора в отпуск. Если раньше у него дёргался всего лишь глаз и иногда левая бровь, то сейчас – плечо и обе ноги. Надо с этим срочно что-то делать. А ещё с инспектором Дятловым, который зачем-то пляшет рядом. И уже вприсядку по обочине пошёл, посмотрите-ка на него.
– Дятлов, прекратить балаган! – скомандовал капитан.
– Не могу, товарищ капитан. Оно само туда-сюда. И я не Дятлов – я Орлов.
– Дятлов ты, Орлов, – причитал капитан, выкидывая коленца в лучах заходящего солнца. – И не спорь со мной. И вообще ни с кем не спорь больше, ясно тебе? Что делать-то, а? А? А! А-а-опа-опа-опа-на!
Гусли самогудные всё играли на обочине залихватские песни, а Яга давно летела по трассе. Она смотрела в окно и размышляла о том, что не такое она и зло, как все думают. Настоящее вредное зло её яблочко наливное покусало и мышку летучую разбудило. Вот где она теперь – мышунечка? И как яблочку помочь путеводному? Пусть теперь попляшут, бессердечные. Съесть бы их, конечно, да вымачивать замучаешься. Яга всякое такое вредное всегда в лосином молоке вымачивала. И только в голодный год. Тьфу, пакость!