Вымыв посуду, дети отправились спать, но перед этим мальчик предложил заглянуть
в его комнату. Там он открыл шкаф и принялся рыться в коробке номер два. Сестра
стояла рядом и с недоумением смотрела на брата.
– Отвернись, это не номер один, но тут тоже много важноватого.
– Простите, господин шпион, я думала, всё важноватое я уже посмотрела.
– Да конечно! Ты ещё не видела коробку номер икс.
– Ладно, не ИксИксИкс.
– А?
– Ага.
– Нашёл! – Миша победно потряс в воздухе мотком скотча. – Теперь пусть
попробует к нам взобраться!
– Забраться, грамотей. Кажется, я поняла твою идейку, – Лиза усмехнулась. – Ты
хочешь обмотаться скотчем, чтобы ничего не видеть и не слышать и чтобы он тебя
не тронул?
– Ну ты вообще-е-е, – мальчик посмотрел на сестру, как на первоклашку (сам-то он
был уже во втором). – Пошли, сейчас всё поймёшь.
Дети заперлись в комнате Лизы на замок, а затем Миша заклеил скотчем дверные
щели. Проверив результат кропотливой работы, мальчик повторил процедуру ещё
два раза – для тройной надёжности. Тем временем чем надёжностей становилось
больше, тем шире делалась усмешка девочки.
– Вот и всё, – Миша довольно потёр ладошки. – Теперь он к нам не залезет.
– Дело говоришь, – Лиза хихикнула. – Теперь мы точно как за каменной стеной.
– Что смешного-то? – обиделся мальчик. – Вообще-то, я специально для тебя это
сделал, ты же сказала, что он злится на тебя. Потом сама мне спасибо скажешь.
– Уже сейчас скажу: спасибо, защитничек мой, – и сестра обняла брата.
Она не верила во всю эту детскую затею ни на миллиметр потраченного скотча.
Однако ей было гораздо спокойней, оттого что Миша сегодня с ней – главным
образом за него, а не за себя, – и ещё приятно, потому что он пытается её защитить.
Пусть гадёныш заявляется ночью – они снова вместе, как-то справлялись раньше,
смогут и теперь.
115
И домовой пришёл. Топчась в коридоре, он потеребил дверную ручку, а потом
попробовал пробраться через щель. Скотч потрескивал то тут, то там, но давление
чёрной жижи сдерживал. Разбуженные упорной вознёй, дети слезли с кровати и
стали от всей души измываться над незадачливым гостем.
– Ну что, башковитый, опять у тебя ничего не вышло? – прошипела Лиза. —
Вернее, не вошло.
– Придите завтра, занято! – оттарабанил Миша.
– Ты приходи и завтра, и послезавтра. Теперь мы знаем, чем тебя встречать.
– Вот-вот, скотча у нас много, до конца жизни наешься!
И они показали домовому языки через закрытую дверь. Существо гневно пнуло
дверной косяк и потопало по коридору прочь. Дети счастливо расхохотались —
задумка со скотчем сработала отлично.
– Я же говорил, а ты смеялась!
– Я заранее смеялась, потому что знала, что всё получится. Ты молодец, прямо очень
молодец.
– Ну. . ну да!
– Теперь можем спать спокойно. И пошёл он к чёрту.
Дети ещё долго лежали без сна, обсуждая последнее происшествие и свою разбитую
жизнь, которую – кто бы мог подумать – чудесно склеил обыкновенный скотч.
Наконец Миша засопел, уткнувшись тёплым носом в плечо сестры, и Лиза решила не
отставать от него. Она закрыла глаза и немного погодя тоже упорхнула в сон,
оставив в этом мире вместе со своим уставшим телом широченную улыбку на
замерших губах.
Но вопреки желанию девочки сегодня ночью домовой, потерпев крах, отправился не
к чёрту, а совсем в другое место. Вскоре после того, как дети заснули, их разбудил
жуткий вопль – это кричала мама в своей спальне. Не успев толком продрать глаза,
Лиза и Миша бросились ей на помощь.
– Жди тут, – сестра командирским жестом остановила брата в коридоре.
Девочка подкралась к двери и заглянула в тёмную спальню через приоткрытую
дверь. Мама лежала на кровати, вся обмотанная леской, как в коконе, отчаянно
дёргалась, но выбраться не могла. Прямо над её головой раскачивалась массивная
люстра, и вдруг сверху на кровать упало что-то маленькое и блестящее.
Лиза изо всех сил напрягла зрение и наконец всё поняла – домовой перепрыгнул со
шкафа на люстру и теперь выкручивает отвёрткой шурупы из её крепления. Ещё
чуть-чуть – и люстра рухнет всей своей стеклянно-металлической тяжестью маме
на голову. Распахнув дверь, девочка вбежала в комнату и – тут же растянулась на
116
полу, больно зацепившись за что-то голенью. Проклятая леска, что же ещё! Гадёныш
для этого и натянул её в дверном проходе.
Она хотела подняться, и тут её пригвоздило к полу чем-то острым и ледяным,
воткнувшимся ей в лопатку. Она подумала, что так больно ей ещё никогда в жизни не
было и не будет. Пытаясь встать, она едва шевельнулась и поняла, что жестоко
ошиблась: может быть гораздо больнее. Но вот это что-то выскочило из её спины, и
она, шлёпая ладонями по полу, отползла подальше к стене.
Стоило Лизе появиться, домовой потерял всякий интерес и к маме, и к люстре – они
были нужны ему лишь для того, чтобы выманить детей из забаррикадированной
комнаты. И теперь невидимый уродец шёл на девочку, покачивая очень даже
видимой отвёрткой, с которой капали чёрные капли крови.
– Лиза, бега отсюда, беги! – истерично выкрикнула мама.
– Тихо, – отрезала дочь каким-то не своим, очень суровым и повелительным
голосом, от которого мама тотчас умолкла.
