Мы открыли дверь выданным Настей ключом. Внутри было тихо, только оборотничий слух различил гудение электричества, да треск остывающих поленьев в печи. Я быстро подкинула еще — не хватало дом застудить без хозяев.
Мы устроились в спальне мальчишек: аккуратно пробрались через нагромождение игрушек и одежды — уборкой они себя явно не утруждали — и устроились на кроватях по обе стороны покрытого изморозью до самых венчиков окна. Даже свет зажигать не стали и потому комната тонула во мраке — солнце садилось с другой стороны дома.
— И как ты собираешься что-то увидеть? — Гришка с ногами забрался на кровать и прислонился спиной к стене — так, чтобы окно оказалось по левую руку.
— Учуять, — поправила я, стараясь не думать о том, что нюх может в не самый подходящий момент «забарахлить». Куницу в лесу я ведь не почувствовала, а должна была… Но, будем надеяться, все пройдет гладко.
Солнце быстро садилось, словно утягивая за собой все краски. Небо темнело.
— Полуночница — неупокоенный дух. Питается слабыми, наводит мороки, не дает заснуть или наоборот — не дает проснуться от кошмара, — в ожидании я решила просветить друга о том, что его ожидает. — Мы такого на кладбище наворотили, неудивительно, что она проснулась. Я должна была об этом подумать раньше…
— И как от нее избавиться? — Гришка был практичен. Научные экскурсы его мало интересовали.
Я помахала перед ним чертополохом.
— Загоним обратно на кладбище и положим на могилу эти ветки. Через них она не пройдет.
— А совсем уничтожить ее нельзя? — с надеждой уточнил парень.
— Я похожа на ведьму? — возмутилась я. — Весной приедет Ника и очистит кладбище…
— А до тех пор неизвестно кто еще из могилы выползет… Может, она тебе по телефону расскажет, что делать, а я займусь? — Гришке явно не давала покоя мысль, что всю зиму придется ожидать опасности неизвестно откуда. После истории с оборотнями он стал очень нервным в этом отношении.
— Ты не ведьмак, — отрезала я, тоже не слишком довольная таким раскладом. — Есть еще один вариант — освятить кладбище. Только нужен священник, хороший священник. К сожалению, последнего мы убили…
Гришка открыл было рот, чтобы высказаться на эту тему, но нас возмутительно прервали. По стеклу что-то проскреблось, а затем на комнату опустилась абсолютная, оглушающая тишина. Словно продираясь через плотный слой ваты, я подползла к окошку, прислонившись лбом к единственному не замерзшему участку в центре. С той стороны уже наблюдали. Темные провалы глаз, облезающая хлопьями обмороженная кожа… Нет, это определенно не Полуночница. Это гораздо, гораздо хуже…
Я прислонилась к стене. Даже глаза прикрыла, словно надеясь, что это поможет. Минута тянулась за минутой, растягиваясь в века.
Тишина схлынула так же, как и пришла — я неожиданно услышала собственное хриплое дыхание, сопение мирно дремлющего Гришки и скрип снега за окном. Нюх тоже вернулся, а вместе с ним — и способность размышлять здраво. Я не на многое способна без оборота, но отпугнуть могу, поэтому, скатившись с кровати, я в два скачка домчалась до дверей и выскочила наружу.
Пусто. Глубокие следы пересекали гладкий наст на огороде и упирались в приличных размеров дыру в заборе — как раз недалеко от тех следов, что вели к дощатой будке. То ли прятаться и не пытался, то ли слишком глуп, чтобы скрываться.
Сердце все еще колотилось где-то в горле, но я заставила себя запереть и эти ставни тоже, после чего, не поворачиваясь спиной, попятилась обратно. И натолкнулась на Гришку.
Повезло ему, что я перекидываться не могу — а не то перекошенной мордой и лязганьем человеческих зубов дело бы не закончилось.
— Придурок! — рыкнула я нервно, поднимая его за шкварник из сугроба. — Я что сказала? Сиди в доме! Не высовывайся!
Впрочем, один плюс был — я, наконец, пришла в себя. Страх прошел, уступив место злости. Я злобно выругалась.
— Я чертополох захватил — во! — Гришка демонстративно помахал передо мной пучком травы, вызвав только тяжкий вздох. — Где эта гадина?
— Гриша… Мы ошиблись, — перебила я, загоняя его обратно в дом. — Это не Полуночница. И чертополох тут, боюсь, не поможет…
И, только вновь заперев дверь и убедившись, что окна тоже везде заперты, я позволила себе озвучить догадку:
— Это отец Дмитрий.
Парень с недоверием посмотрел на меня. На лице мелькнула неуверенная улыбка, словно он еще надеялся, что я пошутила:
— Ты что, Алис… — робко тронув меня за плечо, сказал он со смешком. — Забыла, как ты его… — он изобразил нечто, равно похожее на рубку дров и надевание хомута в виде иконы на инфернальную тварь.
— Забудешь тут, — буркнула я. Нашла на кухне Насти спички и зажгла плиту, брякнув на нее закопченый чайник. — Нет… Здесь другое. Это покойник, Гриш. Мертвый, понимаешь?
Ну как ему объяснить?!
Впрочем, может, Гришка и был неучем, но не дураком. Лицо его вытянулось от удивления. Несколько раз он открывал и закрывал рот, словно пытаясь что-то сказать, затем просто доковылял до стула и тяжело упал на него. Хмуро покосился на меня:
— Как?
