Я попробовала что-то сказать в ответ, но она меня не слушала:
– Я, конечно, угощусь, спасибо, спасибо, – продолжала она, взяв два последних апельсина. – А ты, Наташенька, собачку завела? Слышу, иногда, кто-то у тебя попискивает, топает.
– Не, не завела, – растерялась я, – Нет у меня никакой…
Но тут из-под стола выскочила болонка и с ужасным тявканьем кинулась на Марию Ивановну.
– Ай, – закричала та, – Она меня укусит! Убери собаку!
– Это не моя собака, – пролепетала я и кинулась ее ловить. Мария Ивановна, не смотря на возраст и полноту, неожиданно быстро просеменила к двери и выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
– У тебя собака бешенная, ее собачникам сдать надо! – прокричала она мне и, засунув в карманы халата по апельсину, которые не забыла прихватить с собой, стала спускаться на свой этаж.
Не успела она пройти несколько ступенек, как апельсины подпрыгнули в карманах. Мария Ивановна хлопнула себя по бокам, но не поймала их. Апельсины выскочили и с легким свистом улетели в противоположную сторону, мягко пройдя через закрытую дверь, скрылись в моей квартире. От страха Мария Ивановна была ни жива, ни мертва. Остекленевшим взглядом она проследила за полетом апельсинов и, когда они скрылись, взвизгнула, и во всю прыть понеслась вниз по лестнице.
Апельсины приземлились на то же самое место, откуда их взяла Мария Ивановна. А болонка уселась посреди коридора и почесала себя за ухом. Я присмотрелась к ней. Конечно же, это был Домовушка!
