Только жизнь начала налаживаться, а картошка расти — и нате вам: проблемы пришли, откуда не ждали. Удастся ли Алехандро обратить интерес проклятийника себе на пользу или первый год в новом мире окажется и последним?
Гравидийцев мы по-тихому сожгли уже привычным способом. Разве что я добавил песка, оставшегося после строительных работ, и был вознагражден более светлым оттенком получившегося камня. Помечтать, что я с ним буду делать, не получилось, потому что Шарик с Серхио на меня насели с предложением устранить нежеланного чародея, пока он не принял меня в ученики и не стало слишком поздно.
— Пока не наступило утро, — важно вещал Шарик, прохаживаясь по моим плечам, для чего ему постоянно приходилось перебираться через мою голову. Это было неудобным нам обоим, но, как сказал Шарик, полезным: я развивал терпение, он — выносливость. — Потому что бодрствующего чародея мы втроем не уберем, а после того как вы с ним обменяетесь клятвами, ты вообще из нападающих устранишься.
Камень остывал, делать во дворе было нечего, поэтому мы подхватили дорожные мешки и оружие гравидийцев, чтобы не оставлять их снаружи и не провоцировать любопытство прислуги, и пошли в башню.
Предложение Шарика по тихому ночному устранению реализовать не удалось, потому что Оливарес, занявший комнату Хосефы, как ни отговаривался усталостью, про безопасность не забыл и накрутил целую паутину чар. Как его только на дороге подловили? Я не удержался и спросил у Шарика, когда мы отошли от двери, вдоволь наслушавшись заливистого чародейского храпа и так и не найдя идей, как можно громкий сон превратить в тихий и вечный. Моих знаний катастрофически не хватало даже на то, чтобы просто вскрыть дверь, а уж чтобы это сделать тихо…
— Вариантов несколько. Я ставлю на то, что чародей где-то оставил свою кровь. С ней знаешь, сколько нехорошего можно натворить? Поэтому я тебе и повторяю постоянно, балбесина, что ничего своего нигде оставлять не надо.
— Думаешь, такой осторожный чародей мог где-то оставить свою кровь?
— Умелый чародей и с волосом управится.
— У него все волосины наперечет, — скептически напомнил я. — Утрата каждой заметна и невосполнима.
— Всевышний! Да что только не используют: волосы, ногти, слюну, пот, семя…
— Последнее для дона Оливареса особенно актуально, — не удержался я, прервав перечисление. — Так и вижу, как он целыми ночами, не покладая орудия производства, разбрасывает свое семя направо и налево. В надежде, что что-то взойдет.
Серхио, который до этого лишь прислушивался к нашему разговору, заржал так, что разбудил бы обсуждаемого дона, не храпи тот столь оглушающе. Шарик же мой юмор не оценил.
— Я тебе общие принципы говорю, — возмутился он. — Если не найдется что-то от самого чародея, в дело идут более сложные варианты. Можно на родственной крови чар накрутить. Маг жизни много чего с кровью может сделать интересного. — «Интересного» прозвучало у него столь хищно, что он враз в моих глазах вырос до размера камии. — Не каждый, конечно. Это и знания нужны, и умения, чтобы чары на близкую кровь сработали. Но для захвата Оливареса могли привлечь кого посильнее.
— Подкупленный кучер мог гасилку включить, — предположил Серхио. — Самый простой вариант. И сработал бы как раз на подходящем расстоянии.
— Вроде не было ничего такого в захваченных вещах. — Шарик поскреб в затылке лапой. — Хотя одноразовая, самоуничтожающаяся могла быть, конечно. А вообще посмотрите, что там, во вражеских мешках. Может, и определимся.
Там ничего интересного не нашлось, даже денег не было. И ничего для продажи тоже не обнаружилось. Ни одного стандартного завалящего артефакта, только смена одежды и сухой паек. Не собирались гравидийцы задерживаться в Мибии больше необходимого, вот и не брали с собой ничего лишнего. Артефакты, найденные на телах, мы сожгли вместе с владельцами, уж очень они были приметными. Нам дополнительных проблем с Гравидой не нужно. Хватало тех, что были. Оружие мы пока не трогали, но и по нему были вопросы.
— Враги оказались совершенно бесполезными, — разочарованно выдал Шарик. — И не просто бесполезными, а убыточными. Только башню нам попортили, а компенсировать с них оказалось нечем. Еще и проклятийника подсунули. Точнее, мы сами его зачем-то пригрели…
Всеми глазами он посмотрел на меня с таким укором, как будто в нападении был виноват исключительно я. И в том, что в нашей башне дрыхнет Оливарес, — тоже. Хотя в последнем, конечно, есть некоторая доля моей вины. Но как я мог убить совершенно незнакомого мне старичка, просто затем, чтобы не ликвидировать свидетеля?
— Зато живыми остались, уже плюс, — напомнил я и потушил светлячок, при котором мы рассматривали добычу. Надо будет освещение в башне нормальное сделать. Вот закончу с сантехническими работами — и буду думать. — Ладно, давайте спать, а то устал как собака, а завтра еще неизвестно что будет.
Возражений не нашлось ни у кого, даже у Шарика, который разве что привычно пробурчал, что могли бы наконец выделить ему отдельное спальное место, но возмущениями и ограничился, выбрав себе мешок помягче.
