— Я вас не понимаю, муженек, — ответила она, — не понимаю — как это так: если бы бог позволил, вам было бы приятнее не быть довольным. Хотя я и необразованная женщина, а все же знаю, что быть довольным не может быть неприятно.
— Раз вы не понимаете, Тереса, извольте, я объясню вам, — сказал Санчо. — Я весел потому, что решил вернуться на службу к моему господину, Дон Кихоту, который желает снова отправиться на поиски приключений. Моя должность оруженосца требует, чтобы я ехал вместе с ним, и я твердо рассчитываю найти еще сотню червонцев. А в то же время мне печально расставаться с тобой и с детьми. Если бы богу было угодно, чтобы я мог заработать кусок хлеба у себя дома, не утруждая ног да не таскаясь по непроезженным дорогам, моя радость была бы крепче и сильней. Теперь же она отравлена мыслью о разлуке с тобой. Вот почему я и сказал, что, если бы бог позволил, мне было бы приятнее не быть довольным.
— Знаете, Санчо, — ответила Тереса, — с тех пор как вы стали членом странствующего рыцарства, вы говорите так возвышенно, что никто вас не может понять.
— С меня довольно, женушка, что господь бог меня понимает, — ответил Санчо, — ибо ему понятно все на свете. Скажу только, что теперь вам, матушка, придется несколько дней хорошенько поухаживать за серым, чтобы привести его в боевую готовность. Удвойте ему порцию овса, осмотрите его седло и сбрую, — ведь мы не на свадьбу едем. Нам предстоит объехать весь свет, мериться силами с великанами и чудовищами, слышать шипение, рыканье, мычанье и вопли. Но все это было бы сущими пустяками, если бы нам не приходилось встречаться с погонщиками мулов, пастухами и освобожденными каторжниками.
— Вижу я, муженек, — сказала Тереса, — что оруженосцы странствующих рыцарей не даром едят хлеб. Я буду молить господа, чтобы он поскорей избавил вас от этих напастей.
— Признаюсь вам, женушка, — ответил Санчо, — что не надейся я в ближайшем будущем сделаться губернатором острова, так я бы лучше умер, чем пустился в новые приключения.
— Что ты, милый муженек, — воскликнула Тереса, — живи, живи, курица, хоть и с типуном на языке! Живите и вы себе на здоровье, и пусть черт поберет все губернаторства на свете. Не губернатором вы родились, не губернатором прожили до сегодняшнего дня, не губернатором отойдете в землю, когда бог пошлет вам конец, не все же на свете губернаторы, и что же, — живут себе помаленьку, и все считают их за людей. Но смотрите, Санчо, если вы случайно сделаетесь губернатором, не забудьте про меня и про детей. Помните, что Санчико исполнилось пятнадцать лет; ему пора уже ходить в школу — ведь дядюшка-аббат обещал вытянуть его в священники. Помните также, что дочку вашу Марисанчу скоро надо выдавать замуж.
— Честное слово, — ответил Санчо, — если бог пошлет мне что-нибудь вроде губернаторства, так я, женушка, просватаю Марисанчу за такого вельможу, что ее иначе и называть не будут, как сеньора.
— Ну нет, Санчо, — ответила Тереса, — выдавайте ее за человека простого. Это самое лучшее. А то, если вместо деревянных башмаков ей придется носить туфли на высоких каблуках, вместо серой суконной юбки — фижмы и шелковые платья, да если из Марики она превратится в донью да сеньору, так девчонка совсем растеряется и на каждом шагу будет попадать впросак. Тогда по пряже всякий распознает грубую дерюгу.
— Молчи, глупая, — прервал ее Санчо, — пусть она походит в шелку да бархате года два или три, а уж там знатность и пышность придутся ей, как по мерке; а не придутся, так и то не беда! Была бы она барыней, а остальное — пустяки.
— Всяк сверчок знай свой шесток, Санчо, — ответила Тереса, — не тянитесь наверх и помните пословицу: вытри нос сыну соседа и веди его к себе в дом. Подумаешь, какая радость — выдать Марисанчу за какого-нибудь графа или рыцаря, чтобы он потом называл ее мужичкой и попрекал отцом-пахарем да матерью-пряхой? Нет, муженек, ей-богу, не для того растила я дочку! Добывайте побольше денег, Санчо, а выдать ее замуж — это уж мое дело. Есть у нас тут в деревне работящий и здоровый парень; все мы его знаем, а он на девушку нашу часто поглядывает. С ним она будет счастлива, так как он ей ровня; будут они всегда у нас перед глазами, заживем мы все вместе; родители, дети, зять и внуки, и тогда мир и благословение божие будут со всеми нами. Не к чему ей выходить замуж в столице или в каком-нибудь высоченном дворце, — ведь ее речей там люди не поймут, да и она ничего не разберет.
