–Э, ты лучше закрой, у меня, если твоя щетка сломается, «отмычка» есть, – предупредил Кира. Глеб защелкнул дверь на замок. Потом пошел к тумбочке, достал пакет с фруктами и передал его Кире, который бесцеремонно уселся на его кровать. Тот достал яблоко и быстро стал есть, при этом пытаясь разговаривать с набитым ртом. Глеб уселся рядом.
–На меня иногда это находит… Ну жор то есть… Особенно ночью и рано утром, – начал объяснять Кира, – а в столовке иногда на подносе хлеб оставляют и полотенцем его прикрывают, чтобы не черствел. Если кто проголодается, то всегда можно поесть. А сейчас нет его там. Наверно на сухари все растащили, мы их на батарее сушим. Слушай, а как ты эту ракету сделал? Она говорят с целый дом была. Метров тридцать.
–Нет, вранье это все, – Глеб задумался вспоминая и стараясь понять что же все-таки произошло в подвале его дома, – три метра в высоту, метр в диаметре. Двигатели, боеголовка, вот и все. Понимаешь, мне всегда нравились ракеты, как они взлетают и уходят в небо. Самолеты просто летят, они держатся крыльями за воздух, а ракеты, они свободны и летят туда, куда захотят. А что еще писали про запуск в газетах?
–Да я только «пионерку» читал, – как бы оправдываясь ответил Кира, – там говорили, что ты хотел сделать красивый фейверк к началу каникул, но перестарался. «И тем не менее»…, как это там писали?… а вот вспомнил: «техническое творчество детей надо поддерживать и помогать им учиться». Но в той же статье говорилось, что нельзя делать это бесконтрольно иначе можно всякого натворить… ну это я так, вольно пересказываю. Да, повезло тебе, вот бы посмотреть на этот запуск.
–А я его не смотрел. Я в бункере сидел, – задумчиво ответил Глеб. Кира тем временем успел дожевать яблоко и задумчиво вертел огрызок в руках, не зная куда его положить, а потом просто засунул себе в карман пижамы. Затем взял апельсин, очистил его и стал уплетать дольку за долькой.
–Так ты что, не фейверк хотел устроить? – спросил Кира, – а что тогда? Не войну же начать?
–Именно, – Глеб скрестил руки на груди и опустил голову, – я чуть не начал ядерную войну.
–А зачем? – удивился Кира и даже перестал есть, уставившись на Глеба вытаращенными глазами.
–Это… получилось…, – Глеб ушел в себя стараясь отделить реальность произошедших событий от грез и снов, – сейчас сам не понимаю почему, наверно из-за Нелевой, она спровоцировала меня на запуск, хотя неуверен. Но даже если так, то зачем ей это надо? Опять меня подразнить хотела или посмеяться? Нет хватит с меня этих ядерных кошмариков вместе с Нелевой! – последнюю фразу он сказал громко и с ненавистью. Кира невольно отшатнулся от него.
–А кто такая эта Нелева? – спросил он, не совсем понимая о чем идет речь.
–Так, – махнул рукой Глеб, – одноклассница, которая меня ненавидит. И достает при первой возможности. Маленькая, а такая вредная. Но я тоже виноват, что поддался. Надо было в руках себя держать, а я психанул, может даже испугался, вот и запустил ракету, глупо все получилось. Но Нелеву я теперь ненавижу, – он встал с кровати и заходил взад-вперед по палате, – я может и псих, но не идиот и не дурак. Нельзя так человека доводить. Я ей ничего плохого не делал.
–Да, наверно сильно тебе от нее досталось, – сочувственно закивал Кира, – мне вот тоже часто от наших достается, слабый я. И толстый.
Последние слова он произнес с болью в голосе. Глеб остановился и пристально посмотрел на него. Кира действительно был уж чересчур упитанный.
–А ты здесь из-за чего? – резко спросил он. От этого вопроса Кира заметно погрустнел.
–Я давно здесь, уже четвертый месяц, говорят у меня маниакально-депресивный психоз, но я не верю. Истерики у меня конечно часто случаются, но это из-за того, что ребята лезут. А так я нормальный, – он посмотрел на апельсиновые корки у себя на коленях и тоже запихнул их в карман пижамы, и сразу же спохватился, вскочив с кровати, – знаешь, пойду я. А то медсестра встанет, ругаться начнет, что я до подъема здесь хожу. Ты вот знаешь еще что, с врачами не спорь, и главное не скандаль, когда домой сильно захочется. Аминазин вколют или в четвертое положат, а там под сетку.
–Как это под сетку? – спросил Глеб, ему стало интересно расспрашивать Киру, это отвлекало от навязчивых мыслей о Нелеве и бункере.
–А так, кладут на кровать, а поверх сетку железную пристегивают, чтобы встать не мог, так и лежишь, как моллюск в ракушке, – охотно объяснил Кира.
–Это тебя чтоли так клали? – удивился Глеб.
–Нет, в четвертом я не был, ребята рассказывали, которых оттуда к нам перевели, – Кира тяжело вздохнул, – мне только аминазин кололи, когда я кричать стал, чтобы меня родители домой забрали. Скверно себя после него чувствуешь, вроде и не спишь, но и нормально думать не можешь. Лежишь как неживой.
–Понятно, – кивнул Глеб и поблагодарил нового знакомого, – спасибо, это я учту.
–Ладно, пока, – Кира встал с кровати и подошел к двери, – скоро подъем. Спасибо за фрукты.
–Еще увидимся, ты заходи если что, – ответил Глеб.