–Глеб, у меня тут для тебя подарок есть, – шепотом сказал он, – ты его сейчас спрячь в тумбочку, чтобы никто не увидел, а в классе скажи, что чувствуешь себя плохо и иди в палату. Я тоже туда подойду, объясню что к чему. Или нет, сначала спрячь и сразу в класс иди, а я тебе потом скажу что делать.
С этими словами он протянул Глебу черный кожаный дипломат. Приняв этот необычный подарок у Киры, Глеб чуть не выронил его из рук, тот весил килограмм пять, не меньше.
–Ты туда кирпичей чтоли напихал?! – вырвалось у Глеба.
–Тс-с, – зашипел Кира и с заговорщицким видом прижал палец к губам. Глеб только хмыкнул в отвел, и пробурчал:
–То же мне секреты.
Как и у всех ребят в отделении у него имелась своя «отмычка» от больничных замков, которую он всегда носил с собой в кармане пижамы. Родители давно уже привезли ему нормальные рубашку, тренерки и брюки для улицы, но он надевал их лишь на прогулку, предпочитая в отделении ходить в больничной одежде, свободной и удобной. Глеб оглянулся по сторонам, и не заметив медсестер или воспитателей, быстро подошел к двери палаты, открыл ее и войдя сразу же захлопнул. Затем пробежал, лавируя между кроватей к своей тумбочке и попытался убрать туда дипломат Киры. Ничего не получилось. Кейс не умещался ни боком, ни стоя, слишком велик он был для тумбочки. Глеб выругался и стал смотреть по сторонам, размышляя куда бы спрятать кейс. Он конечно мог бы отнести его в класс и положить в шкаф, где ребята хранили сумки с вещами, которые не помещались в тумбочки или санитарки запрещали их там держать. Но это означало подвести Киру, не выполнив его просьбу. Глеб подумал и решил временно запрятать кейс под матрац. Все равно пол будут мыть только через два дня, поэтому никто ничего не заметит, а за это время он что-нибудь придумает или просто положит этот подарок-чемодан в шкаф. Глеб быстро поднял край матраца и положив дипломат на железные пружины кровати, накрыл его. Получилось скверно. Даже беглого взгляда было достаточно чтобы понять что под матрацем что-то лежит. «Ладно, потом перепрячу, сейчас все равно никто не увидит», – подумал Глеб и быстро пошел прочь из палаты, чтобы его ненароком не хватились в классе. Ему повезло, в коридоре опять никого не было и он, пройдя к классу, вошел в открытую дверь. Воспитатель, Ольга Николаевна сменявшая через день Олега Владимировича, как раз села на свое место и посмотрев на Глеба сказал:
–Ну что все на месте? Брусникин, закрой дверь.
Глеб выполнил ее просьбу и после того как раздался щелчок автоматического замка, как ни в чем не бывало, сел за стол вместе с Кирой. Начались каникулы, и обязанность делать уроки отпала, поэтому все с тоской посматривали на летнюю улицу, с нетерпением ожидая прогулки. В оставшееся до нее время ребята как всегда играли в настольные игры или просто непринужденно болтали.
–Что в этом дипломате? – шепотом спросил Глеб Киру, его начало разбирать любопытство, – тяжелый как чугунная гиря.
–Потом, – отмахнулся Кира, – но он теперь твой.
–Так нафига он мне? Что в нем? Оружие? – начал допытываться Глеб.
–Не совсем оружие, – замялся Кира, – точнее что-то типа…, но оно не работает. Ты сейчас отпросись в палату, а я через минут десять подойду. Надо еще Кащея и Митьку предупредить. А то если все вчетвером запросимся в спальню, то могут не пустить, или заглядывать начнут через каждые пять минут – проверять что мы там затеваем.
–Понял, – кивнул Глеб и спорить больше не стал. Он подошел к Ольге Николаевне и напустив на себя больной и усталый вид, жалобно произнес:
–Ольга Николаевна, я себя плохо чувствую, можно я пойду в палату, полежу?
Воспитательница, полная женщина средних лет, посмотрела на него из-под массивных очков и одобрительно кивнула.
–Пойдем Глеб, я тебе открою, – но потом спохватилась, – у тебя не температура? Голова не болит?
–Нет, Ольга Николаевна, я просто ночью плохо выспался. Вот сейчас меня в сон и клонит, – стараясь чтобы его голос звучал устало ответил Глеб, – и гулять совсем не хочется.
–Ладно, пойдем, но если почувствуешь, что в горле першит или голова начнет болеть, обязательно скажи мне или медсестре, – поднимаясь и одновременно доставая из кармана «отмычку», сказала она, а повернувшись к ребятам строгим тоном предупредила, – тихо тут! Не шумите без меня. Кто будет бегать по классу – на прогулку не пойдет.