—Это тот мальчик, которого сейчас из приемного направили? — не здороваясь с пришедшей медсестрой задал он вопрос, попутно с интересом рассматривая Глеба, особенно его внимание привлекли эмблемы на рукавах.
—Да, его в отдельную палату надо, его из милиции привезли, что натворил так толком и не сказали, — затараторила пожилая медсестра, — сначала он сам шел, а потом ему плохо стало. Давайте скорее на кровать положим. А то я его не удержу.
—Да, мне Петр Владимирович звонил и все объяснил, — спокойно отреагировал на ее тираду врач и обратился ко второй медсестре, — так, Мариночка, сейчас дай ему две таблетки тазепама и половинку — галоперидола. Вечером родэдорм и лепонэкс. А там посмотрим. Думаю соберем консилиум и на нем обсудим дальнейшее лечение. Все, Раиса Константиновна, идите мы тут сами справимся.
Медсестра с облегчением передала шатающегося Глеба, в буквальном смысле, из рук в руки врачу и Мариночке. Которые ненавязчиво, но в тоже время крепко держали Глеба под руки, пока вели по коридору к палате.
—Вот еще что, — сказал врач, пока они шли, — надо ему пижаму по размеру подобрать и переодеть, сам он в таком состоянии вряд ли справиться. Ты как себя чувствуешь? — обратился он к Глебу, не слишком ожидая получить ответ.
—Плохо, — одними губами прошептал Глеб, — устал слишком. Но запуск удался.
—Понятно, — равнодушно протянул врач, держа Глеба, пока сестра точно такой же отмычкой как у ее коллеги открывала дверь палаты, — ну заходи, можешь теперь отдыхать и не о чем не беспокоиться.
Войдя, он усадил Глеба на кровать, тот сразу повалился на чистое одеяло, свесив только ноги в ботинках, руками обнял подушку, и закрыл глаза.
—Можно вас попросить? — вдруг словно очнулся Глеб, открыв глаза, его неожиданно стала беспокоить пришедшая в голову мысль.
—Конечно, — как можно добродушнее ответил врач, медсестра меж тем ушла за лекарствами и пижамой.
—Передайте Ленке Нелевой, пусть она пока остается в бункере. Когда город накроет ответный удар, он сметет все, а бункер выдержит, останется. Он как бомбоубежище. Передайте ей пожалуйста, — Глеб опять закрыл глаза и затих, казалось он перестал даже дышать.
—Обязательно передам, ты только не волнуйся, и спи, — бодро ответил врач и вышел из палаты. Потом пришла медсестра, она заснувшего Глеба, дала ему выпить таблетки, помогла снять ботинки, брюки и рубашку, а затем переодеться в мягкую больничную пижаму. Глеб на это почти не реагировал, как только он залез под одеяло, то почти мгновенно провалился в тяжелое забытье. Снов ему не снилось, были лишь какие-то полустертые обрывки картинок, и непонятных туманных видений.
