—Ерунда, — добавил Митька, но всем стало как-то теплее на душе. Они не сговариваясь сели в столовой за один столик, он как раз был рассчитан на четверых человек. Полдник в больнице состоял в основном из гостинцев родителей, а также каждому полагалось пару вафель и стакан компота. Кира очистил апельсин, разломил его пополам и начал было есть, но тут же пожалел об этом. От кислого сока, рана на губе напомнила о себе резкой неприятной болью. Кира сморщился, потом предложил:
—Кто-нибудь хочет апельсин, а то у меня губа болит.
—А ты дольки сразу заглатывай, — посоветовал Митька.
—А что? Идея, — обрадовался Кира, тут же разделив апельсин на дольки и запихивая их в рот.
—Ну вот опять, — недовольно проворчал Кащей, поднимая над столом пучок петрушки, — мои с этими витаминами совсем сбрендили! Им сюда вместо меня пора! Каждый раз покупают на рынке эту зелень. А я ее уже терпеть не могу.
—Зря ты так, она сейчас дорогая. Они за тебя волнуются, вот и заботятся как могут, — заметил Глеб, а Кащей уже жевал петрушку, запивая ее компотом. На замечание Глеба они лишь невнятно кивнул.
—Слушай, ты говоришь, что сейчас мы в класс пойдем, делать уроки. А откуда здесь уроки, это же больница? — спросил Глеб.
—Так тут недалеко школа есть, — объяснил Кащей, — но из нашего отделения в нее мало кто ходит. Она для тех кто в более легких отделениях лежит. А в классе у нас воспитатель есть, он учебники раздает и задания. В принципе можешь и не делать, но если долго лежишь то отстаешь сильно. В школе все равно потребуют выучить.
—А еще в отпуск можешь пойти, — вмешался в разговор Кира, доевший-таки апельсин.
—Как это в отпуск? — не понял Глеб, — отпуск только у взрослых бывает. Может ты имеешь в виду каникулы?
—Нет, — отрицательно замотал головой Кира, — именно отпуском это называется. Если лежишь больше трех недель, у тебя все более-менее в порядке с головой и ведешь себя нормально, то на субботу-воскресенье домой отпускают.
—Это только тех кто в Москве живет, — недовольно проворчал Кащей, — или если родственники здесь есть. Я вот два месяца лежу, а меня никуда не пускают.
—Не надо было с площадки сбегать, — вмешался Митька, — тебя тогда по всей больнице искали.
—Так я ненадолго, за мороженым и все. Палатка напротив входа в больницу стоит, — невольно начал оправдываться Кащей.
—С какой площадки? — опять спросил Глеб, он пока слишком мало успел узнать о жизни ребят в этом отделении.
—Тех кто хорошо себя чувствуют гулять водят, — пояснил Митька, — когда хорошая погода естественно. Ты выгляни из палаты — сразу увидишь огороженную площадку. Но туда обычно малышня ходит. Скучно там.
—Слушай, а ты в каком классе учишься? — спросил Митьку Глеб.
—В шестом, — ответил Митька поняв что тот имел в виду, — просто я ростом маленький. Мать говорит, что надо больше творога есть.
Они уже доели полдник и просто сидели, разговаривая. Но пришедшая нянечка помещала дальнейшей беседе и выпроводила их из столовой.
Класс в глебином отделении был похож на обычный школьный класс: такие же столы, исцарапанные и исписанные учениками и такие же жесткие стулья. Разве что сидел тут Глеб не в школьной синей форме, а в байковой пижаме. Глеб сел рядом с Кирой за второй стол в среднем ряду. Всего в классе стояло три ряда столов. Ребята непринужденно разговаривали, пока в класс не вошел воспитатель — невысокий подвижный человек с проседью в волосах, одетый как и врачи в белый больничный халат. Он подошел к столу, который обычно занимала учительница и поздоровался, несколько растягивая звуки:
—Здравствуйте!
Ему никто не ответил, но разговоры мигом стихли. Он мельком оглядел класс и заметив Глеба, долго оценивающе смотрел на него.
—Так, у нас я смотрю новые лица появились, — медленно проговорил он, чуть улыбаясь, — чтож давай знакомиться.
Глеб, вставая из-за стола по школьной привычке, успел подумать, что незачем называть его в множественном числе, и он стопроцентно был уверен, что этот воспитатель прекрасно знает и его имя и почему он попал сюда.
—Глеб Брусникин, — равнодушно сказал он, глядя на доску перед собой. По классу сразу пошел шепот, как будто зашелестели листья от несильного порыва ветра.
—Олег Владимирович, — представился воспитатель, и обратился к классу, — так потише пожалуйста. Сейчас я раздам учебники и тетради.
Он подошел к большому шкафу, вытащил из кармана ключ и открыв дверцу, достал большую стопку учебников вперемежку с тонкими тетрадками. На первый взгляд они лежали в беспорядке, но Олег Владимирович быстро раздал ее первому ряду, ни разу ничего не перепутав и не возвращаясь к шкафу. В его хозяйстве царил идеальный порядок, и он всегда точно знал где что лежит. Через пять минут перед каждым учеником, кроме Глеба, лежали требующиеся сегодня учебник и тетрадка. Кира раскрыл свою и огорченно констатировал:
—Опять тройка.
—Какая разница? — удивился Глеб, — пусть хоть кол ставят. Все равно это же не школа. И дневников нет.
