—Если ты в столовую, за хлебом, то у меня яблоки и конфеты в тумбочке есть, хочешь? — сбивчиво прошептал он, стараясь никого не разбудить. Кира молча кивнул и подошел к глебиной кровати. Глеб, не вставая, быстро открыл тумбочку и достал пакет с припасами. Кира взял пару яблок и несколько конфет, но не ушел, а сел к нему на кровать.
—Я если нервничаю, то всегда есть хочу, — так же шепотом сказал он, Глеб понял, что Кира уже на него не сердиться.
—Слушай, извини меня за вчерашнее, — искренне попросил Глеб.
—Да ладно, проехали, — ответил Кира и улыбнулся, ему тоже стало заметно легче от того что они помирились, — знаешь Глеб, у меня есть мечта. Я хочу еще раз поехать в пионерский лагерь, туда где я отдыхал прошлым летом.
—А в это что, путевку родители не достали? — с сочувствием предположил Глеб.
—Нет, — грустно покачал головой Кира, — с моим диагнозом ни в один пионерский лагерь не пустят.
—Почему? — изумился Глеб, — ты же нормальный. Соображаешь хорошо.
—Сам не знаю, — развел руками Кира, дав понять, что от него это никак уже не зависит, — говорят нельзя и все.
—Так к бабушке езжай в деревню или на дачу. Ты говорил, что у тебя дача есть, — попытался подбодрить его Глеб.
—Ты не понял. Там, в том пионерском лагере все по другому было, меня там любили, — Глебу показалось, что Кира сейчас расплачется, — мы даже после смены в сентябре один раз договорились встретиться. И почти все приехали. Пообещали что на следующее лето тоже поедем. А я не поеду. Никогда уже не поеду.
—А родителей уговорить пытался? — Глеб не знал как успокоить или помочь Кире.
—Бесполезно. И путевки были, но там еще медицинская справка нужна, а вот ее мне никогда не дадут, — объяснил он, — да и что толку пытаться, я слышал от медсестер, что мне тут все лето париться. Осенью может быть выпишут.
—А давайте все вместе до осени здесь останемся! — раздался в стороне тихий голос Митьки. Оказывается он все это время не спал и внимательно слушал их разговор.
—Я не против, — ответил Глеб, — на выходные можно в отпуск всем вместе уходить.
—Щас! Меня не отпустят на выходные, или теперь вы втроем дружите? — раздался ироничный голос Кащея. Он встал, подошел и бесцеремонно уселся на митькину кровать, при этом с ухмылкой посмотрев на Глеба и Киру.
—Можешь у меня переночевать, или давайте все ко мне на дачу поедем, там речка и рыбалка хорошая, — предложил Глеб, — врачи отпустят, других же отпускают, важно чтобы родители заявление написали, что ты к нам поедешь.
Кащей не нашел что ответить, повисла неловкая тишина, но первым нарушил ее как раз он, протянув руку ладонью вверх:
—Ну что мир?
—Мир, — Глеб с хлопком положил свою ладонь сверху.
—Мир, — тоже самое сделал Кира.
—Мир, — последним присоединился Митька.
Всем сразу стало легко, весело, и ребята заулыбались. Хотелось говорить разом обо всем, но ничего конкретного в голову не приходило. Сначала стали обсуждать, как можно помочь Кире поехать в пионерский лагерь. Вариант с простым побегом и приездом как в фильме «Посторонним вход воспрещен!», сразу же отпал. Кино это не жизнь.
—А что если у кого-нибудь, когда они в автобус загружаться будут, путевку эту купить или выменять? — предложил Митька.
—Нет, — Кащей напряженно думал, обхватив голову руками, его тоже задела несбыточная мечта Киры, — во первых где взять столько денег, а во-вторых, мальчик этот вернется и что скажет родителям?
—Скажет что из лагеря его исключили, — не терял оптимизма Митька.
—Ага, а они так ему и поверят! Позвонят директору, а потом сам знаешь что будет, — произнес Глеб.
—Ладно ребята, не мучайтесь понапрасну, все равно мне пионерского лагеря не видать как своих ушей, — стараясь выглядеть веселым подвел итог спору Кира. И они перешли на обсуждение другого вопроса: когда все смогут пойти в отпуск и что будут во время него делать. Это оказалось гораздо приятней и веселей, поэтому они оглянуться не успели как настало время подъема. По пути в столовую Глеба догнал Кащей.
—Глеб, слушай, я знаешь что хочу спросить, — волнуясь и запинаясь начал он, — как у тебя с башкой? Только честно?
Глеб посмотрел ему в глаза. Кащей ответил серьезным и честным взглядом. Он действительно переживал за друга.
—Плохо, — коротко ответил он, — сегодня опять бункер снился.
—Может разломаешь этот чемодан? — осторожно предложил Кащей, — с него все началось.
—Дело не в кейсе, дело во мне, — покачал головой Глеб, — сегодня утром когда помирились намного легче стало, действительно словно гора с плеч свалилась. Понимаешь, я начинаю путать явь и сны, вернее то что воображаю и то что происходит на самом деле. Не будь чемоданчика я бы нашел другой способ начать снова войну. Проник бы в пусковой центр ракет, послал сообщение в шахты о нападении или еще что придумал. Я в таком состоянии все могу. Мозги как компьютер соображают. А врачам я ничего сказать не могу, иначе они меня вообще таблетками закормят.
—Понятно, — Кащей опустил голову.
