—То есть плохого настроения и тоски больше нет? — на этот раз задал вопрос профессор.
—Конечно нет, — утвердительно кивнул Глеб, — с чего им взяться?
—А атомные ракеты, ядерные войны? Что ты об этом сейчас думаешь? — спросил Лев Павлович, не глядя на него.
—Ерунда это все, — быстро ответил Глеб, — никто на нас не нападет. Мы же сильные, а сами мы тоже никого бомбить не будем, потому что мы за мир.
—Ну что еще вопросы будут? — обратился к Льву Павловичу профессор, лечащий врач молча отрицательно покачал головой, и красноречиво развел руками, показывая что главврач на этот раз оказался полностью прав в выборе метода лечения.
—Да, чуть не забыл, — спохватился профессор, — ты надеюсь помнишь о нашем уговоре про письма?
—Да помню и я все выполню, как обещал, — серьезно ответил Глеб.
—Ну тогда я больше тебя не задерживаю, иди в класс. А в четверг можешь собирать вещи, — доброжелательно напутствовал его профессор.
—Спасибо, — искренне поблагодарил его Глеб и вышел из кабинета. Главврач некоторое время молча стоял и смотрел в окно, потом мечтательно произнес:
—Эх, хорошо бы самому махнуть в Рузу, я там в детстве отдыхал. С удочкой посидеть, порыбачить.
—Так возьмите отпуск, — посоветовал ему Лев Павлович.
—Куда там…, — махнул рукой главврач, — сначала конференция, потом семинар. Да и в отпуск с женой договорились в Сочи поехать, я и путевки уже заказал. А по выходным сами знаете: то диссертация, то друзья придут, то еще что-нибудь.
—А Брусникин как? — сменил тему разговора лечащий врач Глеба, — думаете с ним все? Лечение закончено?
—Вы же сами выдели — здоровый веселый мальчишка, — усмехнулся профессор, — так что подготовьте все бумаги заранее, в среду. А я пошел, у меня еще дел полно.
—До свидания Виктор Иванович, — вежливо попрощался Лев Павлович, и подумал: «А что, правда ведь, мальчик выглядит нормально, рассуждает логично и здраво. Тревожных симптомов нет, и в отпуске хорошо себя вел, судя конечно по его рассказу. Действительно — пора выписывать». И он начал писать завершающую страницу в глебиной истории болезни.
Глеб вошел в класс, пытаясь скрыть небольшую нервозность. После сегодняшнего разговора с главврачом многое прояснилось. Он сел за стол и повернулся к Кире, который уже успел побывать на беседе с врачом.
—В четверг утром меня выписывают, а автобус в двенадцать отходит от Дома Культуры министерства энергетики. Если я на него не успею, придется своим ходом добираться. Этот вариант не годиться, меня тогда передадут как говориться «из рук — на руки», надо воспользоваться именно толкучкой перед автобусами. Кира, тебя когда в двенадцатое переводят, ты узнал точно?
—В среду, — обречено ответил Кира, — простудиться не предлагай, я сам над этим думал, это два-три дня в изоляторе. Так что в пионерский лагерь тебе придется ехать. Ты все сделал что мог для меня, спасибо Глеб, — Кира отвернулся, из глаз начали течь слезы, и он положил голову на руку, чтобы они впитывались рукавом, и со стороны было бы незаметно, что он плачет. За их столом повисло тягостное молчание.
—Кир, а ты когда флюорографию делал? — спросил вдруг Кащей.
—Не помню, — всхлипнул Кира.
—Ну когда тебе рентген легких делали? Вспомни. Год прошел или нет? — настаивал Кащей.
Кира прекратил всхлипывать и поднял на него красные от слез глаза.
—Года два назад наверно, когда воспалением легких заболел, — ответил он, — а что?
—Надо чтобы тебе на среду какую-нибудь процедуру назначили в другом корпусе. Это дело долгое. На полдня, не меньше. Лучше всего ренген подходит, но не руку же тебе ломать или вывих делать, — размышлял Кащей, — вот я и подумал, флюорография — то что надо. В среду скажешь врачу, что твои родители просили тебе флюорографию назначить, потому что ты во дворе играл с мальчиком у которого потом обнаружили туберкулез. Врачи этого заболевания как черта с рогами боятся. Так что назначат рентген легких как миленькие, а значит в двенадцатое тебя переведут лишь на следующий день.
—А если не получиться? Если мест не будет? — заволновался Кира, почувствовав хрупкую надежду.
—Тогда значит не судьба, — пожал плечами Кащей.
—А почему ты про год спросил? — уточнил Митька.
—Потому, что флюорографию положено раз в год делать. При этом отметка в карточке делается. Если Кира скажет, что делал ее два года назад, а они позвонят в его поликлинику и окажется что — полгода, то сам понимаешь, накладка выйдет, — объяснил Кащей.
—Нет, накладка выйдет если врач его родителей об этом спросит, — вмешался Глеб.
—Ну тогда придумай лучше, раз такой умный, — рассердился Кащей.
—Лучше не могу, — признал Глеб, — вас с Митькой когда переводят в двенадцатое?
—Меня как и Киру — в среду, — ответил Кащей.
—А мне сказали, что наверно в четверг, — назвал дату Митька.
—Тогда Кира, придется тебе попробовать действовать как Кащей предложил, — решил Глеб, — ничего другого не остается.
