Единственное, чего он боялся — это покидать леди Арктуру, особенно сейчас, когда она была ещё не вполне здорова. Правда, она поправлялась буквально не по дням, а по часам; уже две недели Донал не заходил к ней по ночам, чтобы успокоить её. Она до сих пор не подозревала (по крайней мере, насколько знали и сам Донал, и миссис Брукс), что он всегда оставался рядом и сидел с ней целыми ночами. К тому же, было бы неплохо на время уехать хотя бы из — за напряжённых отношений с Форгом. Может быть, его отсутствие даст Форгу возможность немного успокоиться, прийти в себя и позволить хотя бы обычному здравомыслию (за неимением лучшего авторитета) сказать своё слово! Донал ничего не слышал о том, что произошло между ним и леди Арктурой; знай он об их размолвке, он, пожалуй, беспокоился бы немного больше. Что же касается графа, думал он, то тот вряд ли сможет сильно его обмануть: ведь Донал увозит с собой его собственного сына! Какого именно обмана он страшился, Донал, наверное, так и не смог бы сказать. И хотя он мало представлял себе, чем граф готов пожертвовать ради достижения вожделенной цели, ему казалось, что какая — то гарантия, какая — то власть над лордом Морвеном будет для него далеко небесполезной.
Когда Дейви услышал о предполагаемом путешествии, он себя не помнил от радостного ликования. Собственными глазами увидеть горы, овец и пастушеских собак, о которых Донал столько ему рассказывал! Быть может, ему даже посчастливится остаться на горе на целую ночь вместе с Доналом, собаками, звёздами и ветром! Быть может, как раз тогда разразится страшная гроза, и он, укутавшись в плед своего учителя, будет лежать в какой — нибудь укромной пещере в расселине скалы и слушать, как яростно ревёт снаружи ветер, тщетно пытаясь до них добраться. А потом вокруг них соберутся овцы и прижмутся к ним своими кудлатыми боками, чтобы они не замёрзли, а он будет ласково гладить их по головам. Дейви уже давно перестал быть простым бессмысленным ребёнком, но в нём лишь ярче пробивалось самое лучшее, что только может крыться в доверчивом детском сердце, и увлекательное приключение с Доналом представлялось ему заветной мечтой, с которой он носился и днём и ночью до того самого дня, когда настала пора ехать. Долго ждать ему не пришлось, потому что уже через несколько дней граф окончательно решил, когда им следует отправляться в дорогу. Он настаивал, чтобы Донал относился к Дейви совершенно как к равному и поэтому даже предложил им дойти до Глашгара пешком, если они не против. Оба они восприняли это предложение с восторгом. Они упаковали свои вещи в два деревянных сундука и отослали их на повозке, уложили самое необходимое в кожаные сумки и в один прекрасный майский день, когда всё вокруг уже было пронизано грядущим летом, вместе вышли из замка.
Узнав об их предстоящем отъезде, Арктура сильно огорчилась и поникла. Однако она не сказала ни единого слова, чтобы им помешать, и её отчаяние пробилось наружу лишь тогда, когда Донал пришёл к ней попрощаться.
— Мы с Дейви будем часто жалеть о том, что вас нет с нами, миледи, — сказал он.
— Почему? — проговорила она, не в силах сказать ничего другого.
— Потому что нам предстоит много счастливых минут, и нам захочется, чтобы и вы разделили с нами эту радость!
Она залилась слезами, но через несколько минут снова овладела собой.
— Не считайте меня глупенькой, — попросила она. — Я знаю, что Бог со мной, и как только вы отправитесь в путь, пойду к Нему, чтобы Он утешил меня. Но мне всё равно кажется, как будто я остаюсь здесь, словно ягнёнок среди волков. Не знаю, почему я так себя чувствую. Просто мне чудится, что надо мной нависла какая — то опасность. Но ведь у меня есть ещё и вы, миссис Брукс! Вы же позаботитесь обо мне?.. Знаете, если бы не вы, — добавила она, смеясь сквозь слёзы, — я бы, наверное, убежала с мистером Грантом!
— Если бы я знал, что вы так себя чувствуете, — ответил Донал, — то остался бы здесь. Правда не знаю, как бы мне удалось отложить эту поездку. Ведь меня наняли в учителя Дейви, и я обязан повиноваться распоряжениям его отца. Только вы знаете, дорогая леди Арктура, в мире не бывает ничего случайного. Мы ни на минуту вас не забудем, а через три недели или через месяц вернёмся назад.
— Это так долго! — всхлипнув, прошептала Арктура, готовая вот — вот заплакать снова.
Должен ли я говорить, что она вовсе не была слабой женщиной? Ведь слабость состоит не в том, что человек выдаёт свои истинные чувства, а в том, что он уклоняется от своего долга. Бывает, что стойко перенеся долгую болезнь, по — настоящему сильный мужчина готов заплакать как маленький ребёнок. Так что не стоит верить расхожим мнениям о силе и слабости. Они так же глупы и убоги, как и остальная мирская мудрость.
Арктура быстро взяла себя в руки и, добро и беспомощно улыбнувшись, пожелала Доналу счастливого пути. Она сидела в маленькой гостиной, располагавшейся по соседству со своей новой спальней. В открытое окно сияло солнце, и вместе с тёплыми запахами весны до Арктуры долетали звуки птичьей песни, радостные и звонкие.
