Когда прошло два дня, а Софья не перезвонила, я запереживал. Но гордость не позволила мне звонить первому.
- Дима, сегодня тебе не стоит приходить, Марина плохо себя чувствует, позвони завтра.
Я всё-таки рискнул приехать, мне показалось, что я могу помочь девочке. Пока я добирался, ту увезли на скорой в Москву, пришлось мне ехать следом.
Проторчал два часа в вестибюле больницы, пока ко мне снизошёл врач:
- Да, Вы интересовались Сафиной? А Вы ей кто?
- Я её опекун, - зачем-то соврал я.
- Ага, ну значит картинка такая. Ваша подопечная ослепла, это следствие того, что опухоль давит на соответствующие доли мозги. Возможно, что зрение вернётся, но я в этом сомневаюсь.
- Где она сейчас?
- В палате интенсивное терапии.
- Что ей может помочь?
- Ну кардинально только операция, но я мог бы предложить курс новым препаратом. Но, сразу предупреждаю, это платно и недёшево.
- Сколько?
Марину отпустили через неделю, она видит, но плохо. Девушка совсем не разговаривает и мне кажется, она готовит ещё одну попытку свести счёты с жизнью.
Девушка опять лежит в комнате с закрытыми глазами, ей соседка где-то летает. Коляска сиротливо стоит в углу, подмигивая красным зрачком зарядного устройства.
- Марин, - я беру в свои руки прохладную ладошку. Девушка упрямо на поворачивает голову в мою сторону.
- Помнишь, ты спрашивала, зачем я с тобою вожусь?
Я уже не ждал ответа, когда она еле слышно ответила, скорее прошептала, - помню.
- Так вот, я тебя не обманывал, у меня есть шкурный интерес во всём этом. Я хочу сделать из тебя Галатею.
Опять молчание, но на сей раз девушка соизволила открыть глаза. Они красные, наверное плакала перед моим приходом.
- Что? Какая Галатея?
- Ну, есть такая старая древнегреческая легенда. Жил талантливый скульптор Пигмалион. Жил себе жил, ни семьи, ни детей. Не смог он никого полюбить. А тут подвернулся ему странный материал для скульптуры, кость неизвестного животного. Загадочный материал, и скульптор сам не ожидал, как начал судорожно работать. Он вырезал из кости фигуру женщины. Работал как сумасшедший неделю, а потом отключился. Когда проснулся, был уже вечер. Свет заходящего светила высветил его творение, статую женщины невиданной красоты. И случилось невероятное, он влюбился в неё. Не мог уйти, обнимал и целовал, не в силах оставить. И когда он уже умирал от безответной любви, богиня любви Афродита сжалилась на д ним и вдохнула в статую толику своей божественной силы.
Я сделал театральную паузу, девушка явно заинтересовалась, приподнялась на локтях, - и что дальше?
- - Ну а что дальше? Дальше статуя ожила и превратилась в живую женщину. Скульптор был счастлив, они поженились и всё в их жизни было хорош, дети и счастье. Такой вот конец.
Девушка поблёскивает глазами и смотрит неверяще на меня, - и к чему ты это придумал?
- Я не придумал, это конечно просто легенда. А я предлагаю тебе стать такой Галатеей.
- В смысле, ты из моих костей хочешь вырезать себе подругу?
- Нет, из твоих косточек можно только мышку маленькую вырезать. Ты никогда не спрашивала, как я зарабатываю на жизнь.
- И как, обворовываешь доверчивых девчонок?
-Не угадала, я волшебник.
- И какие чудеса ты умеешь делать, можешь меня вылечить?
Последнее слово Марина произнесла с неожиданной силой.
- Марин, не торопись. Я понимаю, что ты мне не веришь. Но я могу доказать свои слова. Например такое чудо, я порежу себе руку и заращу рану.
- Ага, не держи меня за дуру.
- Блин, не люблю я этим заниматься, нож есть?
- Зачем мне нож? – но в тумбочке нашлись маникюрные ножницы с острыми концами.
Я быстро взял их в руку, подумав вложил в ладошку Марине и сжав их ткнул в указательный палец.
Вот гадость, удар получился излишне сильным, ножницы проткнули кожу и скользнув по косточке пропороли подушечку. Кровь обильно закапала.
- Ой, - Марина отбросила ножницы и поднесла руки к лицу.
- Спокойно, старушка, сейчас будет фокус.
Я попытался остановить кровь, куда там. Она попала на стерильно белое одеяло.
- Симочка, хватит солнце спать, за работу.
Секундная потеря ориентации, это Сима включилась в работу и кровь перестала литься. Я прихватил со спинки кровати полотенце и протёр рану. Кровь осталась на полотенце, срезанная кожа висит, под нею ранка. На изумлённых глазах девочки порез начинает зарастать. Минута и я срезал ножницами побелевший лоскуток кожи, на пальце осталась белая полоска. Картина маслом, девчонка вытаращила глаза. Неверяще она прикоснулась к пальцу, провела по ниточке шрама ногтем и не отпуская мою руку смотрит на меня.
- Дим, ты зачем меня обманываешь? Я не хочу видеть эти фокусы, - и девочка заплакала.
- А кто тебе сказал, что это фокусы. Хотя на счёт волшебника я конечно погорячился.
- Обманул всё-таки?
