Его позывной «Викинг», он бывший старший лейтенант Сил специальных операций и действующий «музыкант».Он защищал страну в Сирии, Африке и на Донбассе. Волею судьбы он и его боевые товарищи оказались в Российской империи образца 1768 года. В судьбе страны грядут большие перемены, и они не собираются стоять в стороне. Есть шанс повернуть развитие России в лучшее русло, но для этого нужно пробиться в элиту. Значит они пробьются!
Бухарест.
Ставка Великого визиря.
1 декабря 1769 года.
Оказывать туркам сопротивление я, естественно, не собирался, бессмысленные действия никогда меня не привлекали, да и заламывать мне руки никто стал — статус российского посланника все-таки сработал в мою пользу. Гвардейцы из охраны великого визиря вежливо и молча проводили меня в отдельное помещение в здании, где размещалась ставка Сулейман-паши и заперли. Увидев в углу комнаты гору подушек и одеял, я последовал старому солдатскому принципу «есть возможность — ешь и спи до отвала, неизвестно когда в следующий раз придётся». Поэтому я, совершенно не испытывая душевных мук, завалился на подушки и мгновенно «отрубился».
Меня никто не тревожил и я проспал до вечера. Проснувшись, постучал в дверь и объяснил знаками охраннику, что мне нужно «до ветру». К моему возвращению в «камеру», меня уже ждал вполне приличный ужин — жареная курица, лепешки, какие-то восточные сладости и чай. Жить можно! Правда неизвестно сколько по времени?
Следуя все тому-же старому солдатскому принципу, я наелся до отвала и завалился обратно на подушки. На дворе была уже почти ночь, но спать мне не хотелось совершенно и можно было спокойно пораскинуть мозгами, в переносном смысле конечно, и определиться с дальнейшими планами на жизнь.
Ну, во-первых, за Доброго и Гнома я мог абсолютно не волноваться. Дворянство уже получено, по результатам заключения мирного договора получат еще каких-нибудь «плюшек», планы работы в общих чертах сверстаны, деньги имеются, да и Потемкин их без присмотра и помощи, уверен, не бросит. На этом фронте можно быть спокойным.
Теперь, что ждет меня? На этот вопрос, думаю, следует отвечать через призму того, что стало причиной этого, так сказать, происшествия. Случайным, то, что произошло со мной мог бы назвать только чрезвычайно наивный человек, однако я к этой прекраснодушной категории человечества не относился. Значит, учитывая мой статус, «замутить такую байду» могли только два человека в Османской империи — великий визирь и султан.
Зачем это великому визирю? Вариантов просматривалось несколько: это и мелкая месть уязвленного ходом и результатами переговоров тщеславного человека, и попытка задобрить султана, расстроенного территориальными потерями, преподнесением ему головы человека захватившего Крым, и использование меня в качестве заложника для получения какого-нибудь выкупа или преференций, и самый на мой взгляд вероятный вариант — попытка перетянуть меня на свою сторону кнутом или пряником или, на крайний случай, пытками узнать секрет оружия, которым была уничтожена эскадра в Кафе. Собираясь на переговоры в ставку великого визиря, я и представить себе не мог такое развитие событий. Если мне удастся выйти из этой передряги живым, нужно как следует усвоить этот урок!
Ладно, будем считать, что с великим визирем разобрались, а что султан? Здесь вообще никаких предположений не просматривалось — где я и где султан! Да и получить команду от султана великий визирь никак не успевал, не стал бы он в первый же день нашего приезда в Бухарест посылать гонцов к султану и спрашивать у него — «А не арестовать ли нам о солнцеликий султан великого и ужасного графа Крымского, коль уж он сам пожаловал в наши руки». Полный бред!
Значит останавливаемся на самодеятельности великого визиря. Чем это мне грозит? С османскими законами я, конечно, не знаком, но здесь, если не рассматривать мой добровольный переход на сторону османов, вариантов тоже немного, и самый приемлемый для меня это использование в качестве заложника, потому как все остальные, вероятнее всего, должны закончиться пытками и пластической операцией, в виде отсечения головы, что меня совсем не устраивает. Теперь, определившись с перспективами, можно подумать и о плане действий. А здесь вообще все просто — надо «рвать когти»! На таких, весьма «жизнеутверждающих», мыслях я уснул.
Следующие три дня меня тоже никто не тревожил, но выводили в туалет и приносили еду исправно. Видимо, это была пытка неизвестностью! Наивные «чукотские юноши» — я для себя уже все решил и мне их неизвестность была до одного места. Я отсыпался, отъедался, поддерживал физическую форму, а также оценивал систему охраны и прорабатывал варианты побега. Пока подходящего момента не вырисовывалось, да и вообще попытка побега из ставки, кишащей охраной, выглядела авантюрой. Что ж — подождем! На четвертый день, после обеда, меня привели в кабинет великого визиря, в котором мы проводили переговоры. Зайдя в кабинет, я молча сел на стул, стоящий посреди комнаты, и стал ждать когда Сулейман-паша начнет разговор.
— Как спалось граф? — поинтересовался великий визирь.
— Прекрасно эфенди! — улыбнулся я, — Ты пригласил меня поинтересоваться как мне спалось?
