На самом деле, раненый боец Стас и не должен был ехать с нами. Просто он решительно заявляет, что не может просиживать на диване, когда происходят такие масштабные события. Настоящий профессионал своего дела!
Вот такой компанией мы подъезжаем к месту съёмок. Юра, дёргая ручник, традиционно вырисовывает полицейские развороты на снегу. Знает, как нас позабавить; ну и сам, очевидно, наслаждается такими маневрами по улицам.
Наконец, приезжаем. Снарядом разрушен второй этаж частного дома. Видно, что он не достроен. Крепкие брёвна снизу, качественная вагонка выше. Всё это хозяева были вынуждены оставить ради собственной безопасности. Будто бы предчувствовали. Увы, незавершённое здание теперь можно только разобрать для начала нового строительства.
У нашего коллеги свой дрон4. Он решает запечатлеть последствия обстрела с высоты птичьего полёта. А мы едем дальше по улице – там должен быть ещё один адрес, куда попал снаряд.
Частный участок. Небольшой дом. Гараж. Мина разорвалась рядом с этой постройкой. Осколками посечены стены, автомобиль, повален забор. К счастью, никто не пострадал. С камерой в одной руке, с костылём в другой Стас пробирается по доскам к воронке.
Разбитые стёкла, стены в дырочках, как кожа, изъеденная оспой, поваленные ветки – стандартные для такого происшествия кадры снимает Стас. Стандартные – как просто и ненавязчиво это звучит. Просто планы, сохранённые на флешке камеры. А для кого-то это разрушенное детище всей жизни.
Хозяева участка – пожилая семейная пара. Они в доме вместе с соседкой, которая проходила мимо во время обстрела. Чудом успела забежать. Пенсионерки наперебой начинают рассказывать о происшествии и о том, насколько часто обстреливают их участки последние несколько недель.
В этот момент где-то поблизости разрывается снаряд.
Эпизод остаётся на нашей записи. Удивительно, уже потом во время отсмотра видео я замечаю: камера начинает заваливаться вниз, когда слышен только свист снаряда. Стас – опытный оператор, за плечами которого работа на войне в Сирии, Чечне и Южной Осетии – реагирует сразу. Пожилые женщины пригинаются только после того, как раздаётся оглушительный хлопок.
Я, разумеется, тоже мгновенно оказываюсь на земле. А вот пожилой мужчина рядом стоит, как вкопанный. Уже лёжа хватаю его за ногу и, можно сказать, силой валю на снег. И не напрасно. В этот момент неподалёку от нас свистит ещё одна мина.
В такой ситуации опытный оператор не выключает камеру. Что называется, снимает всё одним планом без остановок. Разрывы снарядов, крики пенсионеров.
И вместе с этим (смех и грех, как говорится) в кадре видно, как наш водитель бежит к Стасу с костылём, который до этого лежит на земле. Причём, благодаря съёмке от первого лица, очевидно, что медицинское приспособление предназначается именно тому, кто держит в руках камеру.
После первого взрыва лично у меня мелькает мысль спрятаться в доме. Но фраза нашего водителя «на*** в тачку!» не располагает к обсуждениям. Я прыгаю на заднее сиденье, Стас со своим костылём усаживается спереди! Юра резко нажимает на газ. Через несколько минут мы подбираем нашего товарища с коптером – и все вместе отправляемся в Донецк.
Это было воскресенье. И продюсеры редакции решают, что лучше всего сделать материал на следующий день. Так бы и случилось. Если о обстреле случайно не узнала наша подруга Аля из «Донецкого агенства новостей», с которой вы уже знакомы. Конечно – тут её нельзя корить – она сразу выдаёт информацию о происшествии с журналистами на ленты.
Оттягивать создание материала уже нельзя. Поэтому из квартиры я выхожу на улицу, чтобы рассказать на камеру подробности происшествия.
В 16:00 разрывы снарядов, последствия обстрела и то, как оператору несут костыль, выходит в эфир.
Это покажется удивительным, но за две недели до обстрелов, которые мы пережили в Макеевке и Донецке, было очень мало инфоповодов – тем, способных заинтересовать редакцию, а, значит, и зрителя. Или зрителя, а значит, и редакцию. Так и не разберёшься. Одним словом, ничего любопытного в Донбассе не происходило.
В горячих точках чаще всего освещают либо активные боевые действия, либо реальные проблемы конкретных людей, оказавшихся из-за трагических событий в беде.
К январю 17-го уже все истории, которые, кажется, только можно вообразить, были в эфире. Позиционная война, то есть локальные перестрелки, не вызывают интереса. Поэтому съёмочные группы выкручиваются, как могут, чтобы подготовить хоть какой-нибудь материал.
Испытывая, что называется, лёгкий информационный голод, узнаём мы о том, что сегодня военнослужащие армии ДНР организовывают полевую кухню в посёлке Спартак.
Этот населённый пункт в Донбассе хорошо известен всем. Наверное, каждый корреспондент упоминал это название в своих репортажах. Увы, всякий раз звучит оно во время рассказа о печальных событиях.