Год пролетел быстро и незаметно. Это была первая годовщина смерти Сергея. И Рита, закутанная в тёмную шаль, выйдя на крыльцо небольшой деревянной, но очень намоленной Макариевской церкви, куда она изредка приезжала несмотря на её отдалённость от дома, чувствовала благость на душе. И сама служба, и панихида по покойному отцу её сына давали успокоение и множили силы. Уже подходя к дому, она как-то автоматически отметила: «Что-то никто этим летом не стал обременять себя оздоровлением Ванечки в Кисловодске. Впрочем, ведь никто и не обещал ничего. Как там его звали, этого владельца турфирмы «Там, де нас нема»? Тоже мне, остряк..»
Занятая своими мыслями Рита уже подходила к подъезду, как вдруг едва не столкнулась с «мерседесом», медленно двигавшимся навстречу ей по аллейке двора. Она уже собиралась высказать водителю всё, что думала о его культуре вождения, но авто остановилось, и из него вышел тот самый респектабельный мужчина, что и год назад.
— Здравствуйте, Маргарита…
Он снова извлёк из багажника пакет с подарками для маленького Вани и сертификат на зимнюю поездку в Словакию. «Там и минеральные источники, и горные лыжи — всё в одном, вам с сыном понравится и будет познавательно. И ещё. Мы с Иваном Сергеевичем провели определённую изыскательскую работу. Сергей Николаевич имел некоторые сбережения — вот карточка с кодом. Здесь сумма, достаточная для дальнейшего оздоровления и обучения Ванечки».
— Но у него есть… — Рита слегка запнулась, — у него есть законные наследники…
— Не беспокойтесь, они не обижены. Подмосковная недвижимость, акции предприятий и отельчик в Украине. Он сам бы распорядился именно так, уверяю вас.
Подумав, Рита приняла конверт с карточкой и уже почти по-свойски пригласила Бальцеровича на чай. Михаил Евгеньевич, выглядевший весьма довольным, не отказался.
День рождения Сердюкова был в самом разгаре, когда в уютную загородную колыбу подъехал Черепанов.
— У власти, как правило, всегда сволочи. Так пусть это будут хотя бы знакомые сволочи, — после пятой рюмки Жору Евстифеева потянуло на обобщения.
— А я считаю, пусть будут не сволочи, — не согласился Сердюков. — Если человек хотя бы хочет быть хорошим — это уже половина дела. А помнишь, Иван Сергеевич, ты в прошлом году что-то такое умное завернул про диктатуру, демократию, двойственность? Ну-ка, напомни…
— Всё это чепуха. Главное, при всех жизненных обстоятельствах — оставаться человеком, делать добро и уметь радоваться всему хорошему, — произнёс несколько расчувствовавшийся Иван.
— Так оно и понятно, — пожал плечами Евстифеев.
— А самые простые и очевидные истины действительно являются самыми мудрыми и великими, — подытожил Сердюков, — только следовать им не всегда просто.
— Золотые слова, — согласился Черепанов. — В этой связи у меня есть предложение, подкупающее своей новизной: давайте выпьем за здоровье именинника!..
«Когда пишешь о войне, самое сложное — написать правду…»
Прошло три года после выхода в свет «Газового контракта». Эти три года в жизни Донбасса все перевернули. Закончился мирный период, началась гражданская война. Постоянными спутниками мирных людей стали тревога, чувство незащищенности, но, вместе с тем, и более глубокое сопереживание чужому горю. Пройдя дорогами Чернобыля, Нагорного Карабаха, Приднестровья твердо знаю, что война — это трагедия, перед которой все остальное меркнет. Но у каждого читателя, живущего сегодня в Донецке и Полтаве, в Луганске и Одессе… свой взгляд на жизнь и на те проблемы, которые возникают перед ним. Сложился свой образ жизни и у главного героя моих произведений Ивана Черепанова. Он живет уже настолько независимо от автора, что мне остается только описывать события, в которых Черепанов участвует. Кем он будет на новом этапе жизни, на чью сторону встанет? Ответ на этот вопрос получит тот, кто прочтет эту донецкую повесть.
Этот кишлак на карте был последним. Дальше серый цвет переходил в коричневый. Любой, кто хоть чуть-чуть разбирался в топографии, понимал, что он означает. Горы, будь они неладны…
