Разгоряченный Хвам, наконец, образумился. Встал. И, быстро и хладнокровно пройдясь за спинами профессоров, по очереди скрутил каждому голову и аккуратно сложил их рядком на столешницу перед безжизненными телами. На этом «тайная вечеря» закончилась.
– А теперь – беги! Беги, друг! – поторопил его Глек, открывая запретную дверь с нарисованным окном и изображением одинокого парусника. – Не останавливайся! Там ждёт тебя Земля Обетованная!.. За поворотом… – и впихнув его в полутёмную комнату, захлопнул тяжёлую защёлку снаружи.
«Если что, – подумал Глек, – скажу, что в окно выпрыгнул. Мол, такой режиссерский ход».
В этот момент Ишта с влажными ещё волосами и непросохшими после душа прозрачными капельками в нежных ямках ключиц, глядя на экран монитора, громко позвала Малика:
– Дорогой, иди и смотри! Кажется, началось!
Выходя из ванной комнаты, Малик наскоро обмотался серым полотенцем по бёдрам и, оставляя после себя мокрые следы на мраморном полу, приблизился к ней.
– Что там?
– Хвам уничтожил Ученый Совет! Дверь открыта!
Ишта переключила картинку на мониторе.
– И эти дурочки сбежали! Гляди: уже на ослюдах куда-то подались.
– Подохнут! – констатировал Малик, целуя Ишту во влажный кружевной завиток на голове.
– Туда им и дорога! – откликнулась Ишта, простонав от удовольствия.
***
Сидеть между горбов теплого и неторопливого животного Циле было поначалу не столько приятно, сколько прикольно: возникали незнакомые ассоциации о вторжении в своё внутреннее пространство чего-то живого, лохматого, прочного, незнакомого и удивительного. Ослюды шли в гору Мак-Мерде со скоростью солнца, ползущего по небосклону так, что тени от беглецов располагались точно перпендикулярно направлению их движения. Однако, через несколько миль, на внутренних поверхностях лядвий у Цили стал возникать зуд, который уже не пропадал, даже когда она оставила спину своей ослюдины и пошла рядом с ней по земле. Она с удивлением смотрела на Йошку, которая, покачиваясь на своём животном, придремала на ходу, а карта в её руках держалась только за счёт топорщившейся шерсти на ослюдном загривке. И тут Йошка оказалась прозорливей – она подложила под ягодицы концы туники и села животному на спину боком, между горбов, спустив обе ноги на одну сторону, противоположную солнечным лучам. Раскрытый зонт, привязанный к поясу вертикально, прикрывал от излучения плечи и голову.
Циле ничего не оставалось, как вскочить вновь на спину своей двугорбой скотине, приняв соответствующее положение, и незаметно взять карту из йошкиной руки. Чтобы не потерялась. Да и интереса ради.
На старой карте пространство с прочерченным по ней маршрутом светилось белым пятном с обозначением «Антарктида». Черной стрелкой был обозначен путь. Красными точками – стоянки с привалами: Конкордия, Восток, Куньлунь, Бхарати, Прогресс, Моусон. Синими крестами – свалки для кормления ослюдов.
Пейзаж менялся на глазах. Среди антрацитовых джунглей солнечных батарей, сквозь нагромождения не переработанного пластика и осколков стекла, сияющего своим многоцветьем, проглядывалась желтая песчаная тропа с вкраплениями глянцевого базальта и гранитной крошки, уплотнённой до такой степени твёрдости, что копыта ослюдов не оставляли на ней видимых глазу отпечатков. Солнце, катившееся вдоль горизонта, расцвечивало изогнутые поверхности по касательной, преломляя лучи в разных направлениях, в зависимости от высоты гор мусора и их содержания. Воздух тяжелел по минутам, насыщаясь невидимой пылью. Нагретый за полярный день грунт, чуждый испарениям, обезвоженный и мёртвый, будто предупреждал о том, что останавливаться опасно – наоборот, следует как можно скорее отрывать от него ноги и устремляться к спасительной тени. Но тень эту нужно было ещё поискать. Йошка спала. Циля таращилась в карту.
Неожиданно животные прибавили ходу и изменили направление движения, взяв чуть влево от тропы. Вероятно, к маячившему у горизонта возвышению. То ли скале, то ли полуразрушенной башне.
По мере приближения на её склонах начали проглядываться трещины и углубления. Пещеристые сколы у основания оказались такими вместительными, что позволили въехать туда верхом и оказаться, наконец, в спасительной тени. Внутри прогуливался освежающий ветерок. В углу укрытия были свалены в кучу газеты и обрывки картона с маркировкой «КП». Ослюды, не задумываясь, кинулись к прессе. Они жевали её с наслаждением, проглатывали жвачку и принимались за следующие подборки. Йошка с Цилей, сойдя на землю, с восхищением смотрели на трапезу.
– Ты погляди, что делают! Полтиража слопали! И всё им мало! – приговаривала Йошка, развьючивая своего Кота.
Циля последовала её примеру, снимая с Целки сосуды с водой.
– Куда это они нас привели? – спросила она у Йошки.
– Это, подруга моя, башня Гиперлупа, – ответила Йошка. – Заброшенная, похоже. Видишь, на газетах ещё трёхтысячный год.
Взяв карту в руки, она провела пальцем по маршруту и ткнула в зеленый крестик.
