Как не узнать. Бумагу и карандаши, если потребовать, в камеру выдавали. Вот и настрочил Григорий три жалобы: на имя военного прокурора Забайкальского военного округа и военного прокурора войск НКВД Восточно-Сибирского округа и наркому внутренних дел СССР. После общения с Михаилом Слободчиковым как шлея под хвост попала! Расписал всю провокационную деятельность Перского и других следователей УНКВД по Читинской области. Дурак, конечно… Будто не знал, что дальше начальника внутренней тюрьмы УНКВД Лысенкова эта писанина не уйдёт. А уж тот – соответственно… Этими жалобами Перский сейчас и машет.
– Значица, справедливости захотелось, тварь вонючая?! Ишь ты, расписал: бьют, занимаются вымогательством показаний… На органы клевещешь, морда фашистская!
– А ты чего так забоялся? Чего в инстанции не отсылаешь?! – заорал в ответ Григорий, чумея от собственной смелости. – Зассал, живодёр?! А ты их сожри, чтоб ничего не просочилось, кроме твоей дрисни!
Перский выскочил из-за стола, с размаху всадил Григорию кулак в челюсть, потом ещё, ещё! Сковырнувшегося со стула арестанта остервенело бил ногами, с помощью конвоиров за волосы подтащил к стене и, брызгая слюной, стал бить головой о стену, пока извёстка не окрасилась кровью.
– На место его, за стол! – приказал, тяжело дыша. Расстегнул ставший тесным ворот гимнастёрки, вылил в глотку стакан воды. – Придержите эту гниду, пока не очухается.
Но ждать не хотелось. Перский снова наполнил стакан и выплеснул его содержимое Кусмарцеву в лицо. Со стоном тот разлепил багровые веки, сплюнул кровавый сгусток, повисший на грязной гимнастёрке.
– Бери ручку, сука, и подписывай! Пиши: «С моих слов записано верно и мною прочитано». Пиши, сказал!
– Что… ты… мне… суёшь…
– Заткнись и подписывай!
Сквозь мутную пелену Григорий попробовал вчитаться в отпечатанные строчки. Всё расплывалось, но две фамилии, напечатанные заглавными буквами, как принято в протоколах, он всё же разглядел. Косиненко… Цеханович… Знакомцы: первый – начальник административно-хозяйственного отдела УНКВД, второй – начальник дорожно-транспортного отдела НКВД на Восточно-Сибирской железной дороге. Нормальные мужики, ничего плохого за ними Кусмарцев не знал.
– Што, тоше шпионы? – прошамкал разбитыми губами.
– Все вы – одна правотроцкистская шайка-лейка, японо-немецкая агентура, – изрёк Перский. Успокоился, остыл, развалился в кресле.
Григорий поднял на уровень глаз заметно дрожащую правую руку, сложил кукиш и как бы прицелился им в Перского.
– Х… я тебе што подпишу, покуда моё заявление наркому не уйдёт и ответа из Москвы не получу.
– Хорошо, – мгновенно согласился Перский. – В мокрую его…
Мокрой камерой во внутренней тюрьме УНКВД называли узкий каменный мешок с крохотным оконцем под потолком, забранным грязным стеклом и толстой решёткой. А и не будь их – ребёнок головы не просунет. Притока свежего воздуха – ноль, отхожее место – дырка в полу, тусклая лампочка в зарешеченной норке над дверью, железный сварной топчан, сгнивший от сырости матрац и такая же подушка-блин. Под ногами хлюпает, со стен сбегают капли…
Дни потекли трудно ощущаемой лентой, которая тоже казалась насыщенной вонючей влагой. Кусмарцев пытался вести им счёт, отсчитывая три факта кормёжки – утро, день, вечер. Ложкой царапал чёрточки на стене у топчана. Частокол рос, но обитателя мокрой камеры никуда не дёргали. Только «амбразура» в двери и открывалась – совали миску со жратвой и ложкой, забирали пустую. И ложку, конечно.
Кусмарцев мало двигался, чаще лежал на узком топчане, стараясь не касаться влажной стены. Когда затекали плечи и спина, садился, поджимая ноги, – хотелось, чтобы они оставались сухими, потом снова ложился. Связных мыслей не было. Обрывки, какая-то несущественная муть…
А чаще и вовсе бездумно смотрел в стену, уперев взгляд в какую-нибудь бетонную щербину или дорожку от ползущей капли…
Иногда равнодушно представлял злодейского паука-многоножку, которого так старательно взращивал Перский. В центре – двойная зловещая рожа. Это – смутно представляемые главари – Бровцинов, Эйкерт. А от паучьего ядра – во все стороны – десятки мохнатых чёрных и коленчатых лап с отростками – шпионская сеть: лица знакомые и незнакомые, про которых только догадываешься, что это лица… Вот и он, недавно такой беспощадный к врагам революции чекист Кусмарцев, уже столько отростков на мохнатых паучьих лапах наплодил…
