Куприн смотрел с презрением, сухо процедил, что написанные им, Кусмарцевым, жалобы и заявления будут изучены. Но спросил с издёвкой:
– Ложные показания, говоришь? А зачем писал? Где ж твоя революционная стойкость?
– Били…
– Что-то не заметно, чтобы били. Вероятно, мало… – Махнул рукой конвоиру: – Увести. В тюрьму его, в общую камеру…
Так Григорий «сменил место жительства» – из внутренней тюрьмы УНКВД перевезли в Читинскую областную, закинули в переполненную общую камеру первого корпуса.
И первым, кого встретил тут Григорий, оказался бывший сосед по отсидке в подвале управления, инженер Адамович.
– Григорий, этот ужас не кончится никогда. Тут столько понапичкано порядочных людей – голова кругом! Вон посмотрите, в углу лежит… Бывший директор совхоза, известный партизан Димов. Держали на непрерывном допросе сорок три дня! Я не преувеличиваю! Сорок три! И всё время били…
Димова Григорий знал – честнейший человек, в Гражданскую партизанской бригадой командовал, а до недавнего времени возглавлял совхоз УНКВД.
– …Когда его в камеру принесли, пришлось разрезать на нём валенки – распухли ноги, кожа лопнула от беспрерывного стояния. Димов поделился, что на него и других бывших партизан дал ложные показания некто Петелин, бывший эсер. Оклеветал многих – Толстокулакова, Читчеева, Якимова. А били Димова каты известные, – перешёл на шёпот Адамович, – Перский, Белоногов, сам замнач управления Крылов, а ещё лейтенант Новиков… А ещё, Григорий, тут у нас несколько дней был другой из ваших. Невелов. Знаете?
Как не знать – лейтенант госбезопасности Борис Невелов возглавлял иностранный отдел управления.
– Его Перский двенадцать суток допрашивал! – со страхом проговорил Адамович и, помявшись, выложил с виноватой улыбкой: – Невелов ему человек полста заложил!..
– Врёшь!
– Как на святом духу! Он сам про это в камере заявил.
– Ну, это ты уже хватил! – покачал головой Григорий. – Кто ж в таком сознается прилюдно!
– Истинный крест! – с обидой сказал Адамович. – Так, мол, и так: специально это делает, чтобы затянуть следствие, запутать побольше людей…
– Но ты сам подумай – какой ему в этом резон?
– Так он чего хотел-то: чтобы его в Москву забрали для дальнейшего следствия.
– И что, забрали его в Москву?
– Не знаю… – Адамович растерянно пожал плечами.
– И кого же он заложил, помнишь? Или он фамилии не сказывал?
– Сказывал. Многих не помню, лишь некоторых… Все ваши, чекисты. М-м… Андреев Владимир, Иван Дятлов, Бошкин Антон, Запороженко…
– Вот гад! – выругался Григорий.
– А ещё летом со мной сидел Блинов такой, вроде бы тоже…
– Знаю, – буркнул Григорий. – Оперуполномоченный Особого отдела ЗабВО по одиннадцатому мотомехкорпусу, сержант госбезопасности. – И снова поразился масштабом арестов. – Ну и что Блинов?
– Забрали его, – торопливым шёпотом рассказывал Адамович, – видимо, в чём был. Никаких вещей и принадлежностей у него не было. Даже подушка с одеялом досталась от Калашникова…
– Кто это?
– С Блиновым до меня в камере сидел. Юрисконсульт, по-моему, с Шубстроя. Его по весне так на допросах избили, что в камеру привели уже сошедшего с ума. Ничего не мог, под себя оправлялся… Потом забрали в больницу, но он там вскорости умер… Да-да, так и было. Это может подтвердить Сенчанский, он тоже в этой камере сидел…
И Сенчанского, бывшего начальника лагеря в шахтёрском поселке Букачача – правильнее сказать, Букачачинской колонии массовых работ – Кусмарцев тоже хорошо знал. Да, дела…
Загремел засов на двери, распахнулась с ржавым металлическим скрежетом.
– Заходим в камеру!
На пороге показалась сгорбленная тощая фигура. Дверь захлопнулась.
Новый обитатель камеры, подслеповато щурясь, заводил головой. Григорию лицо показалось знакомым. Ба! Да это же ещё один былой сокамерник – бывший директор треста «Зейзолото» Казанцев! Однако, отощал!..
– Казанцев! – окликнул его Григорий. – Идите сюда, свободная шконка имеется.
Казанцев вздрогнул и пошаркал на голос.
– Григорий Павлович! Не чаял снова увидеть! – В голосе даже какая-то радость прорезалась. «…твою мать! – выругался про себя Григорий. – Вот они, нынешние радости жизни!»
– Ну, рассказывайте новости. Откуда наш коллективчик пополнили? – обратился к Казанцеву, раскатывающему тощий и грязный матрац на обретённой шконке. – Что, так и тянется ваше золотовредительское дело?
Казанцев безнадёжно махнул рукой.
– Я теперь не одиночка-вредитель… Организатор подрыва всей золотодобычи на Забайкальской и Амурской земле… Это меня японцы на злодейство подвигли…
– Сознались?
– Битие определило сознание… Хлестали так, что на больничной койке оказался… А вот оттуда сюда, к вам…
Казанцев присел рядом с Григорием и наклонился к его уху:
– Палыч, ты знаешь, кого я в тюремной больничке повстречал? Белоногова!
