— Слава гетману! Слава королю! Слава! закричала старши́на.
Но ее поддержало лишь несколько разрозненных голосов. Казаки стояли с опущенными головами. Неожиданность всех потрясла. До сих пор старши́на говорила, что ведет казаков против шведских войск, вступивших на украинскую землю… И вдруг оказалось, что они становятся врагами русских! Было над чем подумать!
Петро Колодуб чувствовал себя так, словно его кипятком ошпарили.
«Как? — гневно думал он, — продать нашу матку Украину шведам и панам! Привести на нашу землю шведов! Надеть на себя новый хомут! Так вот какую вольность готовил нам пан гетман… Ну, нет! Мы дрались против бояр и прибыльщиков, стояли за свою веру и волю, но отчизны не продавали. Со шведами и панами в дружбе нам не быть!»
Весь день ходил Петро мрачнее тучи, а когда пала ночь и зажглись казацкие костры, собрал к себе в палатку наиболее близких булавинцев.
Грицко Омельянюк, потрясая здоровенным кулачищем, крикнул:
— Обманул нас, как последних дурней, гетман! Продал, Иуда! Зрадниками[18] всех сделал!
— Не быть тому!! — перебил Петро. — Будем думать, браты, как из такой неволи себя вызволить.
— И думать нечего, Петро! Уходить надо! — дружно отозвались булавинцы.
Петро посмотрел на товарищей, потер лоб:
— Сам так мыслю, браты, да куда уходить?
Булавинцы призадумались. Положение для них создавалось тяжелое. Против шведов стояли войска царя Петра, от которого, конечно, нечего и ожидать милости донским бунтовщикам. Куда же пристать им, желавшим постоять за цельность и вольность матери-отчизны? После долгих размышлений и споров они решили укрыться пока в лесах и действовать против шведов самостоятельно. Хорошо, что были у них добрые кони и оружие, а достать пропитание не трудно!
О том, кому начальствовать над охотным конным отрядом, согласились единодушно:
— Быть нашим батьком тебе, Петро Колодуб!
Петро снял шапку, поклонился:
— Что ж, пусть будет по вашей воле… Собирайте всех, кто похочет с нами, да седлайте коней!
Той же ночью отряд Петра Колодуба, состоявший более чем из трех сотен булавинцев и казаков, переправился через Десну и ушел от изменника гетмана. Многие другие казачьи сотни тоже последовали его примеру. Силы Мазепы таяли, как вешний снег…
В глубине души король презирал Мазепу. Он мнил себя великим полководцем и рыцарем. Он хотел покорять страны шпагой, умом и благородством. Интриганы и предатели не пользовались его благосклонностью, вызывали чувство гадливости. Король понимал, что измена гетмана царю может оказать большую помощь шведской армии, но доверия и дружеского расположения к изменнику не ощущал.
Графу Пиперу с большим трудом удалось убедить короля принять гетмана с подобающими его сану почестями.
29 октября в Горках состоялся первый прием.
Почетный караул из батальона гренадер и батальона королевских драбантов выстроился у главной квартиры, занимавшей большой деревянный дом. Карл сидел в кресле у крыльца, хмурый и молчаливый. Несмотря на холодную, ветреную погоду, на короле был обычный костюм: помятая шляпа, наглухо застегнутый зеленоватый сюртук, высокие сапоги. Около короля находились: граф Пипер, генерал-квартирмейстер Гилленкрок, генералы Реншильд, Крейц и Левенгаунт, большая свита.
Мазепа, в богатом гетманском кунтуше и отороченной собольим мехом шапке, ехал верхом. Его окружали старши́на и полковники. Впереди шла сотня сердюков. Несли войсковые клейноды, гетманский бунчук и булаву. Ударили барабаны, загремела музыка…
Подъехав к королю, Мазепа легко соскочил с коня. Придерживая саблю, опустился на одно колено. старши́на последовала его примеру.
Карл уже не хмурился, смотрел с любопытством. Первое впечатление от гетмана, сверх ожидания, было приятно.
Король сразу отметил и оценил военную выправку гетмана, богатство его снаряжения, умелые манеры. До сих пор Мазепа почему-то представлялся угрюмым, бородатым скифом. Склонившийся перед ним человек имел за шестьдесят лет, был среднего роста, худощавый, без бороды, но с украинскими длинными, свисавшими вниз седыми усами. Этот старик, владыка казаков, никак не казался дикарем.
Король встал, взял Мазепу за руку, помог подняться, предложил свое кресло.
Гетман поклонился:
— Мне не подобает сидя говорить с вашим величеством, — произнес он по-латыни.
— Ваши годы, гетман, дают вам это право, — нетерпеливо сказал Карл. — Я не привык соблюдать церемоний. Садитесь…
Мазепа сел.
— Ваше величество! Я двадцать лет верой и правдой служил царю Петру, но никогда не видел от него таких почестей, какими вы, государь, чья мудрость и храбрость известны всему свету, удостоили меня, — витиевато начал он свою речь. — Я благодарю бога, что он в лице вашем послал бедному народу малороссийскому избавителя…
— А вы уверены, гетман, что ваши казаки будут верно служить мне? — перебил король.
— Я приехал просить о протекции с общего согласия, ваше величество, — уклончиво ответил гетман. — Верность свидетельствуется делами, государь… Я могу сообщить, что вам приготовлены лучшие города для квартир, фураж, провиант и потребная амуниция…
— Спасибо, гетман… Я на вас надеюсь…
