Французские офицеры, прибывшие в Екатеринодар, продолжали оставаться при штабе генерала Деникина и, будучи, видимо, под влиянием враждебных Дону кругов Добровольческой армии, не собирались посетить Дон для установления непосредственных сношений с Донской властью. Это обстоятельство имело двоякое значение: во-первых – морально понижало авторитет и влияние Атамана в Войске, а во-вторых – создавало благоприятную почву для агитации против Краснова на внутреннем и внешнем фронтах. На всех перекрестках оппозиция злобно шипела: «Краснов – ставленник немцев, пока он – Атаман, союзники не будут сноситься с Доном, не приедут в Новочеркасск, не помогут войску, а без их помощи Дон погибнет». А на фронте и в тылу большевики также интенсивно вели пропаганду и прививали казакам мысль о том, что ни французские, ни английские солдаты воевать с Советской властью не будут, что они жаждут только вернуться домой и, по примеру России, свергнуть свои капиталистические Правительства, что уже проделано в Германии. «Краснов и белопогонники нагло вас обманывают, трудовых казаков, – дословно говорилось в большевистских прокламациях, – обещая помощь союзников, Солдаты и пролетариат всего мира теперь поняли, кому война выгодна и кому она несет разорение. Война нужна только богачам, буржуям да помещикам, Пролетариат же всех стран за мир и за советы… и т. д.» Несмотря на принятые Донским командованием меры противодействия, червь сомнения все же мало-помалу подтачивал казачье сознание.
В эти дни в Севастополь прибыла англо-французская эскадра. Атаману Зимовой станицы Донского войска при Крымском правительстве полк. Власову удалось в частном порядке познакомиться с английским адмиралом. Он заинтересовал его рассказом о положении на Дону, рассеял неправдоподобные слухи о Войске и уговорил его послать союзную делегацию в Новочеркасск. Адмирал согласился. 21 ноября под видом промеров Азовского моря из Севастополя в г. Таганрог вышло два миноносца – французский «Бристоль» и английский «Свен» под командой французского капитана Ошэна и английского капитана Бонда. Их цель была – посетить Донское Войско и на месте ознакомиться с положением дел.
Телеграмма о предстоящем прибытии в Новочеркасск представителей союзных армий молниеносно разнеслась по Войску. Всюду стали спешно готовиться к встрече. Новочеркасск сразу преобразился и принял праздничный вид. Вокзал, все казенные учреждения, а также и частные дома, были красиво декорированы, Российскими, донским и иностранными флагами союзных Держав. Особенно тщательно была украшена Соборная площадь.
Ген. Краснов, умевший всегда необычайно торжественно обставить парады, на этот раз с особой тщательностью разработал церемониал[241] встречи союзников, придав ему чрезвычайно большую помпу.
«Для достойной встречи представителей тех государств, – говорилось в приказе № 1582, – с которыми вместе в продолжение трех с половиной лет мы сражались за свободу и счастье Российского государства, которые помогли нам оружием и снаряжением в тяжелый 1915 год и отвлекли от нас несметные силы противника, которые и теперь с открытой душой идут к нам, чтобы помочь стереть с лица России гнойную язву большевизма и дать нам возможность победоносно закончить ужасную Гражданскую войну, предписываю…» Далее шли детальные указания о церемонии встречи союзников.
Уже в Мариуполе, ко времени их прибытия, на вокзале был выставлен, в блестящем виде, почетный караул в составе одной сотни Лейб-гв. Атаманского полка. То же было сделано в Таганроге 2-м Пластунским казачьим полком, а в г. Ростове Лейб-гв. Казачьим полком. Кроме того, на этих станциях гостей приветствовали и подносили хлеб-соль городские, общественные и торгово-промышленные депутации, делегация от учащихся и представители администрации и военных властей.
Для переезда по железной дороге на ст. Мариуполь им был предоставлен роскошный атаманский поезд.
Непосредственный визит на Дон представителей союзников, видимо, не на шутку встревожил Екатеринодар. Ведь приезд их в Новочеркасск можно было рассматривать, как торжество политики ген. Краснова, что значительно путало карты Добровольческой ставки.
С целью уменьшить силу впечатления от этого посещения недоброжелатели Краснова приняли разнообразные меры и настойчиво стремились установить непосредственный контакт с приехавшими союзными офицерами, чтобы настроить их против Атамана и Дона.
Меня глубоко возмутило, когда мне принесли телеграмму министра торговли и промышленности Добровольческой армии, В. Лебедева[242] из Екатеринодара на имя председателя Войскового Круга В. Харламова. В ней говорилось, что едущие на Дон представители союзников никем не уполномочены, по существу – подставные лица, нанятые Атаманом с целью инсценировать его дружбу с союзниками. Далее автор предлагал эти сведения в спешном порядке распространить в обществе.
Эту провокационную телеграмму я задержал у себя на 2–3 дня, предупредил о ней Атамана и командующего армиями и приказал установить самое тщательное наблюдение за телеграфом Новочеркасск – Екатеринодар.
