Отправился раз один охотник-казак на охоту в пойму реки Дон.
Долго бродил по лесу да по полянам, но ничего из дичи не мог найти. Прошёл все известные ему места, но даже следов зверья не увидел.
Все дальше и дальше он уходил от дома. Неожиданно охотник понял, что заблудился. Странно, все эти леса он знал как свои пять пальцев. С детства исходил их вдоль и поперек, а вот сейчас не мог понять, где находился. В одну сторону пошел – путь ему преградили непролазные терновые кусты, в другую – обрыв. Понял казак, что это нечистый его заставляет плутать, но сделать с этим ничего не мог.
Уже вечерело, и надо было подыскать удобное место для ночлега.
Неожиданно впереди его взору открылось чудесное озеро. За ним возвышалась меловая гора, у основания которой вдали что-то темнело. Казак напился прохладной воды и двинулся вдоль берега.
Обойдя озеро, он увидел довольно большую пещеру, в которой запросто могло расположиться несколько человек. Там было чисто и сухо. Недолго думая, охотник нарвал травы для постели и насобирал дров для костра. Когда совсем стемнело, он уже сидел на мягком ложе из душистых трав у жаркого огня, пламя которого весело плясало, освещая всполохами стены пещеры.
Поужинав остатками продуктов, взятых с собой из дома, охотник прилег рядом с притихшим костром, угли которого должны были согревать спящего до утра.
Посреди ночи казака разбудили громкие звуки. Он выглянул из пещеры и увидел, что над озером кружат птицы необыкновенной красоты. Они были довольно большие, и от взмахов их крыльев раздавался сильный шум. Именно он и разбудил охотника. Оперение этих райских птиц в свете звезд сияло золотым отблеском с вкраплением разноцветных точек всех цветов радуги. От такой красоты невозможно было оторвать глаз, и казак следил за ними с замершим сердцем.
Птицы облетели несколько раз вокруг озера и опустились на небольшую полянку недалеко от пещеры. Коснувшись земли, они превратились в прекрасных девушек с длинными золотыми волосами в золотых одеждах, которые они скинули с себя и стали купаться в озере. Вдоволь наплававшись и наплескавшись, красавицы вышли из воды, оделись и стали золотыми гребнями расчёсывать свои волосы.
Девушки были очень красивы, но одна из них была особенно хороша. Казак почему-то сразу подумал, что это и есть королева райских птиц. Он неслышно подкрался и, когда те вновь обратившись в птиц, хотели взлететь, схватил красавицу за крылья. Она забилась в его руках, но видя, что вырваться из ловких рук охотника ей не удастся, снова превратилась в девицу.
Птицы зашумели, закричали и взлетели. Они стали кружить над охотником, стараясь клюнуть его острыми клювами или ударить сильными крыльями. Когда же увидели тщетность своих попыток, то, отлетев к краю полянки, опустились на землю, не решаясь улететь без своей предводительницы.
А девушка стояла перед своим пленителем, печально опустив голову:
– Зачем ты меня поймал? Что тебе от меня нужно?
– Не бойся, девица-красавица, ничего плохого я тебе не сделаю. Просто меня поразила твоя красота, и я понял, что не смогу без тебя жить. Я полюбил тебя с того самого мгновения, как только увидел, и прошу: выходи за меня замуж!
– Раз ты смог меня поймать, то я согласна. Ты мне тоже мил, казак. Но мы никогда не сможем быть с тобой мужем и женой. Нас, самых красивых девушек, злой колдун собрал со всего света и превратил в райских птиц, заставляя теперь жить и петь в его саду. Только раз в году, когда он собирается с такими же ведьмами и колдунами на Лысой горе, мы можем вылететь за пределы его заколдованного царства и побыть немного на воле. Но если с первыми лучами солнца не вернемся обратно в заколдованный сад, то погибнем.
Тут она вырвала золотой волосок из своей головы и протянула его казаку.
– Вот тебе мой волосок. Если я тебе действительно люба, и ты захочешь меня найти – брось его в воздух, и он укажет тебе путь ко мне. Только учти, что можешь не только не спасти меня, но и себя погубить!
Казак взял волосок в руку, а девушка снова обратилась в птицу, вся стая взмыла в высь и исчезла с глаз долой.
Просидел молодец до утра на берегу озера, зажав в кулаке золотой волосок. Когда рассвело, он уже твердо знал, что без девицы-красавицы жизнь ему будет не мила.
