Шелехов отчаянно закивал головой, приказывая младшему по званию соглашаться. Он даже изобразил жестом, что на его погонах одна большая звезда, а у Абдухамида четыре маленькие.
Сделав над собой усилие, тот произнес в трубку:
— Хорошо... Как мы с тобой встретимся?
— Молодец... Жду тебя в Чкаловске... В девять вечера у входа в Русский театр. Только не вздумай...
— Можешь не предупреждать...
— Я это к тому, что мальчик не со мной. Если я не вернусь в то место к полуночи, он может оступиться...
Турсунов, как и в прошлый раз, внезапно закончил разговор.
Растопырив скрюченные пальцы, Обиджонов долго разглядывал их, потом проронил со звенящим неистовством:
— Задушу этого тарантула!
Одутловатый подполковник, начальник районного отдела милиции, угрюмо слушал Шелехова. Рядом сидел поникший Обиджонов. На боковых стульях расположились: замначальника по оперативной работе и начальник уголовного розыска.
Когда Шелехов замолчал, подполковник сердито щелкнул клавишей магнитофона, внимательно прослушал запись.
— Что будем делать, товарищи? — обведя внимательным взглядом посуровевших подчиненных, спросил он.
— Поеду и задушу его собственными руками, — проговорил Обиджонов.
— Не говори ерунды! — прикрикнул полковник.
Зам по оперработе, сухой горбоносый мужчина с голубыми глазами, привстал:
— Думаю, смерть Сабитова — дело рук кого-то из братьев Турсуновых. Целесообразно связаться с областным управлением...
Очевидно, уже решив, как поступить, начальник властно произнес:
— Пока все свободны. Оставаться на местах, ждать, когда вызову.
Все заторопились к дверям, а он задержал Шелехова. Оставшись с ним наедине, попросил:
— Я вижу, Виктор Григорьевич, вы с Абдухамидом подружились... Не отпускайте его от себя, хорошо?
Шелехов кивнул.
Через полчаса все снова собрались в кабинете. Подполковник коротко объяснил задачи каждого из подразделений райотдела. Потом, глядя только на Обиджонова, сказал:
— Запомни, Абдухамид, надо держать себя в руках. Иди на все, что потребует Турсунов. Работники областного угрозыска будут следить за каждым его шагом, но не вмешаются до тех пор, пока твой сын не окажется в безопасности. Параллельно идут розыски мальчика. Можешь не беспокоиться, силы задействованы большие.
— Но... — попытался вставить Обиджонов.
— Не перебивай... Уйти Турсунову не удастся. Узбекские товарищи тоже ориентированы.
Остановив уазик, Абдухамид положил подбородок на жесткую оплетку рулевого колеса, замер в неподвижности.
Турсунова возле освещенного подъезда театра не было.
Шелехов полулежал на заднем сиденье машины, осторожно разглядывал прохожих. Скосил глаза на часы:
— Четверть десятого...
Абдухамид улыбнулся:
— Опаздывает.
Уловив в голосе коллеги какую-то неясную угрозу, Шелехов протянул через сиденье руку:
— Пистолет дай-ка... Тебе он ни к чему, а мне может пригодиться...
Обиджонов безропотно вынул из кобуры табельное оружие, передал Шелехову:
— Держи.
— Рация включена? — спросил Шелехов.
— Да.
Словно почувствовав нарастающее напряжение, рация с хрипотцой сообщила:
— Объект здесь.
Шелехов торопливо опустил голову, чтобы его не было видно с улицы. Через некоторое время Обиджонов сказал:
— Идет.
Но Турсунов к машине не приблизился, остановился в полусотне метров.
Когда Обиджонов хлопнул дверцей, Виктор Григорьевич осторожно приподнялся, выглянул в окно.
Абдухамид медленно, словно не он, а кто-то другой двигал его телом, подошел к Турсунову. Тот по-дружески улыбнулся, о чем-то заговорил. Обиджонов стоял рядом, плечи его были опущены.
Шелехов отвел глаза, а когда вновь посмотрел в ту сторону, то с ужасом увидел, как Абдухамид прыжком бросился на Махмуда, вцепился в горло.
Не раздумывая, Шелехов выскочил из машины, расталкивая остолбеневших прохожих, подбежал к барахтающимся на земле противникам. Он яростным рывком сдернул с Махмуда Обиджонова, прошипел:
— Иди в машину!
Турсунов с расширившимися глазами пытался подняться, но, видно, от испуга не мог этого сделать.
— Все нормально, товарищи! — успокоил Шелехов столпившихся прохожих. — Мы уже решили все вопросы, мы уже договорились!
С этими словами он помог Турсунову подняться, отвел в сторону:
— Прошу извинить горячность Абдухамида... Сами понимаете, нервы... Думаю, мы с вами обговорим все условия.
Еще не веря в благополучный исход, Турсунов отряхнул брюки, посмотрел на Шелехова:
— Попробуем...
— Я из-за его горячности и увязался. Вроде же все обговорили, можно вести себя более спокойно, — сказал Шелехов. — Чего это он так взбеленился?
— Расписку не захотел писать, — буркнул Турсунов. — Вы напишите.
— Какую расписку?
— Что деньги получили за прикрытое дело, — окончательно приходя в себя, объяснил Турсунов. — Это мне нужно, так сказать, для гарантии...
Чтобы не выдать вскипевшую ненависть, Шелехов отвел взгляд:
— Хорошо... Я подпишу и его заставлю...
— Тогда отойдем подальше от этого ненормального, — кивнув в сторону сидящего в машине Обиджонова, с привычной для него ленивой интонацией уверенного в себе человека сказал Махмуд.
