для которого новую быль сотворю,
в ней не будет грехов, и проблемы уйдут,
что терзали TV в високосном году,
то несчастная бабка с дырой в потолке,
то шахидский пацан с автоматом в руке.
Ну, для бабки достаточно слова ВВ,
на шахида пошлем батальон ВДВ,
побратаемся с Трампом, в Европу войдём,
а Макларена с ВАДой затравим судом…
Что-то вяло рождается новая быль,
впереди, как всегда, лебеда и ковыль,
из ЕГЭ недоучки шагают в верхи,
видно, вряд ли сумеют помочь петухи.
На Теплу от холмов упала тень,
и я, как тень, лениво и пристойно
в толпе таких же комнатных растений
бреду по сувенирной полосе.
В руке необязательный пакет
С поильником и бланком назначений.
Привычному к немереным просторам
тоскливо жить на носовом платке…
Конвейер движется неспешно и со скрипом
уже сто лет,
за занавеской будущее скрыто,
а может, нет.
И мы сидим за столиком в столовой,
у нас обед,
хотелось бы иметь конвейер новый,
а может, нет.
Мы в технику стареющую верим
а может, нет,
и жизнь течет неровно, как конвейер,
уже сто лет.
Виртуальная жизнь отбирает у жизни детей
для трёхмерной игры вместо пешек, слонов и ладей.
Там любому из них предоставлен отдельный разъём,
кто-то пешкой умрёт, кто-то станет однажды ферзём.
Никакой миттельшпиль не спасёт от дебютных грехов,
унесёт без руля и ветрил по теченью планшет дураков,
и никто не ответит
за плоды виртуальных затей.
Виртуальная жизнь отбирает у жизни детей.
Что с тобою, дружок Арлекин?
Ты впервые на сцене один,
рож не корчишь, подраться забыл,
всю получку в белила забил,
губы скобкой и брови шатром,
ты сегодня играешь Пьеро.
В нашем жалком театре аншлаг,
ребятня на Мальвину пришла,
не хочу в их слезах потонуть,
я в антракте парик натяну,
платье-клёш, башмачки на ходу,
за Мальвину с галёрки сойду.
Мне нетрудно личины менять,
только кто же сыграет меня?
Подмена сущности не выдумка, а факт.
Допустим, со стрельца содрать кафтан,
обрить лицо, на плешь накинуть букли,
он всё равно профессором не будет.
Так и любой из нас: возьми смартфон,
создай свой инстаграм и там с мурлом,
раскрашенным безвестным штукатуром,
гони правдоподобную халтуру, —
себя себе представишь королём,
но всё равно останешься ослом.
Наша память – заброшенный склад барахла,
что дурная хозяйка всю жизнь берегла,
добывала в расчёте на завтрашний дождь,
расставляла с оглядкой на сладкую ложь —
если ближе положишь, быстрее найдёшь,
и в уме виртуальный вела каталог.
