Совесть – понятие не юридическое, но Лис руководствовался ею чаще, чем законами. И считал, что если бы все: чиновники, депутаты, прокуроры – действовали по совести, то жизнь быта бы совершенно другой, более правильной и справедливой. Но сейчас все съехало на кривые рельсы: слова «совесть», «честь», «достоинство» практически исчезли из оборота, как и многие другие устаревшие категории. Их вытеснили другие: «бабло», «откат», «распилка», «своя команда», «цена вопроса». А чтобы напустить тень на плетень, поставить дымовую завесу и забить гражданам баки, придумали замечательную лабуду: дескать, законы несовершенны, в этом вся и беда! Но что вообще совершенно в нашем подлунном мире? Ни-че-го!
В Заполярье пурга, мороз и полугодовая ночь, в пустыне жара, змеи и скорпионы, саранча пожирает посевы, град выбивает стекла, пожары уничтожают леса, катастрофы уносят тысячи жизней. Наводнения, засухи, ураганы и тайфуны… Какое тут совершенство? Но жизнь-то идет, и никто не уповает на то, что все эти бяки сами исчезнут, или удастся их как-то истребить… Никому такая дурость и в голову не приходит – живут люди, работают, любят, рожают детей и ни о каких законах не задумываются! Да и воры, коррупционеры, взяточники, грабители и насильники тоже не забивают себе голову законами и вовсе не озабочены их совершенством! Тем более что в последние годы законодательство изменяется будто по их заказу…
Лис сплюнул. На гнилые законы надежды мало. На коррумпированную Систему – надежды никакой. Он сам элемент этой Системы, поэтому он знал, что говорит и что делает. И все же… «Цель оправдывает средства!» – он всегда руководствовался этим лозунгом ордена иезуитов. Но с тех пор, как в качестве инструмента справедливости он стал использовать самую настоящую банду, совесть все чаще протестовала. Хотя результат достигался тот, который и нужен: залетные бандюки оказывались на холодных каменных столах морга, вместо законопослушных тиходонцев, которых они собирались грабить, насиловать и убивать.
Тем не менее совесть колола острыми углами изрядно зачерствевшую душу оперативника. Бесконечно продолжаться это не могло. Пока он дает бандитам «заработок» и вытаскивает из тюрьмы тех, кто залетел по глупости, они верят в могущество главаря и соблюдают некую видимость дисциплины. Но рано или поздно это закончится. Идиот Немов попался с гранатой, в камере проболтался про «колдунов», и теперь его «колют» эфэсбэшники. Не исключено, что и расколют… А вчера Координатор сообщил, что «Мороз» из третьей «пятерки» задержан за глупую пьяную драку и его надо вытаскивать… Очень хотелось плюнуть, не лезть в это дело. Да и вообще – развязаться со всей кодлой. Но как это сделать, Лис пока не знал…
Он достал из кармана старенький «Сименс», нажал кнопку включения.
– Слушаю и повинуюсь! – грубым голосом джина рявкнула трубка. Лис чуть не вздрогнул. Бывший владелец обладал своеобразным чувством юмора. Он набрал нужный номер.
– Слушаю! – ответил Координатор.
«И повиноваться будешь, сука!» – подумал Лис. А вслух гнусаво приказал:
– Уточняю по «Полумесяцу». Шесть посетителей. Сегодня в семь вечера. Полная ликвидация.
Обрывки невнятной фразы подхватил ветер и унес в сторону моста, раздирая слова на буквы и перемешивая, как бумагорезательная машинка. Лис размахнулся и зашвырнул телефон в воду. Он плюхнулся метрах в двадцати от берега. Холодные свинцовые волны тихо плеснули.
Судьба оперативного сотрудника часто напоминает температурный график больного лихорадкой или хорошо известный альпинистам контур скальной гряды: пик сменяется пропастью, за ней следует очередной пик, и снова – пропасть…
Всего несколько дней назад майор Сочнев стоял на ковре у заместителя начальника Управления и получал жестокий нагоняй за неумение воспитывать агентов, а потом расписывался в приказе о неполном служебном соответствии. А сегодня он докладывает руководству дело о банде Колдуна, и его внимательно слушают сам генерал Лизутин, три его заместителя и начальники основных отделов – оперативного и следственного. Точнее, сейчас они слушают диктофонную запись допроса Станислава Немова, но это дела не меняет: впереди маячат, как минимум, подполковничьи звезды, а может, даже медаль или орден…
– Короче, как другой человек стал командовать, типа того, – косноязычно говорил допрашиваемый, но генерал, четыре полковника, подполковник и майор слушали его чрезвычайно внимательно. – Или это Колдун поумнел, не знаю. Короче, «дела» пошли, как по нотам, ни одного «косяка», и «бабло» поплыло большое… И «мочилова» стало меньше, «мокряки» он запретил… А когда приказывал «валить», то каких-то отморозков, у которых и «бабла»-то не было…
– Хорошая работа, товарищ майор, – сказал Лизутин, когда запись окончилась. – А теперь расскажите, что удалось реализовать.
