– Для того и дана голова, чтобы думать! – рассудительно сказал Клоп. – А иначе очень просто без башки остаться. Ведь также тачки у лохов не водятся. Хозяин ее по-своему искать будет. А найдет, так и грохнет, без вопросов…
– Ты не очкуй, брателла. «Палятся» все при окончательном расчете, когда тачку отдают. А мы по-умному дело слепим. Запросим бабло в два приема: половину – до, половину – после. Тачку вернем, а за второй долей не пойдем. Нам и так хватит за глаза. И терпила доволен: тачка на месте плюс – бабки сэкономил.
Клоп задумчиво пожевал капусту, вылил в свой стакан остатки водки, выпил.
– Ладно, я – в деле, – произнес, наконец, он. – Только ты мне пушку дашь свою, с глушаком. Ну, когда я бабки передавать буду…
Зема поморщился.
– Зачем тебе пушка?
– Затем! Я уже старый на зону идти, да и башку подставлять неохота… Если что – завалю любого! Ну-ка, покажи…
Зема снова полез под одежду. В его огромной лапище пистолет казался игрушечным.
– «Макар», – привычно определил Леший.
Огромная лапа легко открутила глушитель. Конец ствола с резьбой непривычно вытарчивал из кожуха затвора.
– Так носить удобней и доставать…
– Не-е-е. Если шмалять, то надо тихо. – Леший взял смертоносную машинку, прицелился в телевизор, потом прикрутил глушитель на место, снова прицелился. Центр тяжести изменился, ствол заметно тянуло вниз.
– Продай, – неожиданно попросил он. Зема покачал головой.
– Ну, сведи с тем, у кого купил. Зема повторил отрицательный жест.
– Я его у Шкета отобрал. А он, говорит, на мусорке нашел. Здесь, недалеко, под обрывом…
– Давай шмальнем, для пробы, – предложил Леший.
– Давай, – неожиданно легко согласился Зема. – Только по разу, не больше. Зачем «маслята»[26] зря жечь?
Они вышли в огород, зашли в заросли бурьяна. Пахло сортиром, пылью и нищетой. Здесь валялись заляпанные побелкой козлы, в кучу глинозема была воткнута старая лопата. Зема выстрелил в землю – будто хлопнула пробка от шампанского. Взметнулся фонтанчик пыли.
– Кайфово! – сказал Леший и протянул руку. Зема не очень охотно передал оружие. Клоп поискал глазами мишень и, остановившись на отрезке толстой доски, прицелился. На этот раз удар пули почти перекрыл звук выстрела.
– Клево! Реально, глушит, – радостно удивился он. Зема поспешно отобрал пистолет.
– Хорошего помаленьку. Пойдем, надо выпить. А потом в очко с ребятами перекинемся…
Клоп вздохнул. Игра никак не входила в его планы. Но и отказываться нельзя: сразу нарушится атмосфера дружеской общности интересов, взаимного доверия и расположенности. И хотя такими мудреными словами Клоп никогда не изъяснялся, но чувствовал.
– Это можно.
От Мамы Гали он выбрался только в полдень следующего дня. На этот раз фарт от вора отвернулся, и всю свою долю с удачного «дела» он проиграл. Голова трещала с жесточайшего похмелья, он бродил по двору, дышал свежим воздухом, надолго нырял в лопухи – блевал, как определила опытная Пышка. Обслуга сочувствовала проигравшемуся в пух и прах вору. В конце концов, его накормили горячим бульоном, и он ушел к себе в мост.
Пронзительные серые глаза подполковника Коренева испытующе впились в лицо Лешего. Жесткая черная щетина торчала клочками. Покрасневшие веки не скрывали беспокойного бегающего взгляда.
– Опять нажрался? – Лис не упрекнул, всего лишь констатировал факт, а может, посочувствовал.
Агент задумчиво потер большое плоское ухо.
– Пришлось всю ночь карты гонять с богатяновскими. Так что сам понимаешь…
– Понимаю, понимаю, – усилив нотку сочувствия, кивнул Лис. – Выиграл хоть?
Леший сокрушенно покрутил головой.
– Влетел на полный ноль…
– Ну, что делать, за азарт надо платить. – Опер похлопал его по плечу. – А по делу что-то есть?
Леший пожал плечами.
– С Земой базарил. Пушка у него, в натуре, есть, с глушаком. У пацана отобрал, у Шкета. Наверное, у того, кто ларек на набережной ломанул…
Коренев слушал очень внимательно, но бесстрастно, и только в глазах мелькали какие-то искорки, будто переключались реле мощного мыслительного механизма. Вся информация раскладывалась по полочкам, сопоставлялась с уже имеющейся, сравнивалась с фактами, требующими объяснения. Он никогда ничего не забывал и не путал. Во всяком случае того, что касалось работы. В обыденной жизни он мог быть и рассеянным.
– Так что Зема? – спросил курирующий офицер. Агент задумчиво собрал подбородок в ладонь, будто воду стер.
– Он меня на угон подписал. «Бентли» угонять буду. Что за зверь такой, я его и не видел никогда…
– Странно… Какой из тебя угонщик? – насторожился Лис.
– А вот послушай, как он объяснил…
В парке Революции лежал ковер из опавших листьев. Они шуршали под ногами, издалека предупреждая о приближении посторонних. Но в сумерках в этой части парка никто не ходил. В пятнах света от желтых фонарей появлялись только две фигуры и тут же вновь растворялись в закатной осенней серости.
– Ну, так, конечно, может быть, – задумчиво протянул Лис, когда информатор закончил свое повествование. – Но все как-то притянуто. Вроде внатяг… Ты там будь настороже, Петруччо!
И тут же спросил:
– А чего ты все морщишься да кривишься?
