Он подошел вплотную. Это действительно был Валет. Два ранения – в солнечное сплетение и в висок. Обездвиживающий и контрольный выстрелы. Работал профессионал.
– Куда вы его? Надо труповозку вызывать! Не видите, что ли?
Врачи были явно растеряны. Даже вскрывший сотни трупов судмедэксперт Рожков суетливо ерошил рыжую бородку и слегка заикался.
– Видим, Филипп Михайлович, видим… Но сердце бьется! И давление есть, хотя и пониженное! Я ничего не понимаю… И коллеги тоже!
– У него искусственное сердце, на изотопах, – пояснил Лис.
– Вот оно что… Тогда понятно, – не очень уверенно кивнул Рожков.
А бригадир «скорой» решительно сказал:
– Ситуация нестандартная, поэтому отвезем его в нейрохирургию!
И туманно добавил:
– Это лучше, чем ошибиться в другую сторону!
Но Кореневу все было ясно, и он прошел в старую-престарую подворотню, которая, наверное, помнила еще строгие визиты квартального надзирателя. Здесь продолжала работу следственно-оперативная группа. Ярко светили переносные прожектора, вспыхивали блицы, выхватывая корявый меловой силуэт у самой стены, два опера искали что-то на выщербленном асфальте. Молодой незнакомый следак, неловко пристроившись на трехногой табуретке, писал протокол на разложенной на коленях папке. Две наспех одетые женщины-понятые возбужденно, но тихо переговаривались между собой. Высокий чернявый молодой парень с запавшими щеками метался по двору, иногда выкрикивая:
– Ну делайте же что-нибудь! Ищите его! Что вы стоите?!
Группа начальников стояла особняком и обсуждала происшедшее, а может, просто болтала. Прибыв на место резонансного убийства, они выполняли обязательный ритуал – теперь в суточной сводке напишут: «На место происшествия выезжали начальник УВД Тиходонска полковник милиции Иверин, прокурор района полковник юстиции Басманный, начальник отдела по раскрытию убийств УВД города Синюков, начальник Центрального РОВД Савушкин, начальник Центрального УР Рожков… И кстати – начальник оперативного отдела РУБОП Коренев». И сразу вышестоящему руководству станет ясно – не зря едят свой хлеб их подчиненные: вон как стараются, из кожи вон лезут, делают все, что в их силах! И действительно, начальники уже сделали все, что могли, – затоптали следы, внесли сумятицу в работу СОГ,[34] сорвали применение служебно-розыскной собаки…
Лис подошел, поздоровался.
– Видишь, оказывается, твоего фигуранта подстрелили, – сказал полковник Савушкин. – Не знаю, что он здесь делал… Завтра допросим, выясним.
Говорил он молодцевато и уверенно, как и положено дельному и толковому руководителю. Эта молодцеватость и уверенность предназначались Иверину – все думали, что он является старшим на месте происшествия. Хотя на самом деле старший тут следователь прокуратуры, и первое, что он должен был сделать, – удалить посторонних, а посторонние – это как раз все те, кто не входит в СОГ, какие бы должности они ни занимали и какие бы погоны ни носили. Но мало находится таких принципиальных и характерных следаков, да и карьеры их, как правило, быстро заканчиваются. Служебный рост требует «гибкости» и «дипломатичности». На лишенном изысков простонародном языке это свойство называют: «Знать, где лизнуть, а где гавкнуть».
– Вряд ли вы его допросите, – с грубой прямолинейностью сказал Лис. – А здесь во дворе его первая жена живет, вот и сын нервничает… Он их навещал регулярно…
Потом бестактно прервал беседу, покинул тусовку, подошел к стене над силуэтом, извлек ручку-фонарик, посветил, потрогал рукой старую кирпичную кладку и принялся внимательно осматривать широкие швы, заполненные старым, но еще достаточно прочным цементом.
– Ладно, я поехал, – сказал за спиной Иверин. – Нашли гильзы?
– Пока нет, товарищ полковник, я выставлю пост до утра, а по светлому времени дополнительный осмотр сделаем, – доложил Савушкин. – Обязательно найдем!
– Не обязательно, – вальяжным тоном знатока добавил Синюков. – Если из револьвера стреляли, то их и не будет!
И снова Лис перебил высокопрофессиональную дискуссию специалистов:
– Стреляли из «ТТ», вот пуля торчит в цементе. Надо ее сфотографировать и аккуратно вынуть пинцетиком…
И жену надо допросить, она в четвертой квартире живет. Да и Ивана тоже…
– Молодец, Коренев, – похвалил Иверин. – И приказал: – Ну, что стоите!
Утратившие было активность участники осмотра засуетились. Криминалист сфотографировал крупным планом едва заметно торчащий из кладки торец латунного цилиндра, потом осторожно раскачал его, извлек и опустил в пакетик, Рожков и два опера устремились в четвертую квартиру, следователь выписывал повестки возможным свидетелям. Первоначальные следственные действия обрели второе дыхание.
Уже садясь в машину, Иверин сказал своему заместителю, который как фигура второго плана в сводку не войдет:
– Он хороший опер, этот Коренев, только какой-то… Высокомерный, что ли… С людьми не может ладить… Или не хочет.
– Так он это убийство и проворонил, – поддержал заместитель, показав, что хочет когда-нибудь выйти на первый план. – Преступные авторитеты – его линия. Значит, должен был спрофилактировать…
