— Кажется, — кивнул Дронго. И убийца должен быть исключительно ловким человеком. В таком случае он был организатором похищенная документов, после чего решил избавиться от свидетеля. Среди находящихся в доме людей я не встретил человека с такими выдающимися организаторскими способностями… Если это не сам Ратушинский, добавил Дронго после некоторого раздумия.
-Но Денисенко выпил из бокала жены, — напомнил Вейдеманис.
— Может быть, случайно. Или она сама поменяла бокалы? Или произошла ошибка? Может быть, хотели убить женщину, а получилось иначе?
— Кому мешала Инна Денисенко? И почему ее нужно было убить? Слишком много вопросов, Эдгар. Я очень сожалею, что не успел поговорить с супругами Денисенко до его гибели. Теперь жена замкнется в своем горе и ее трудно будет разговорить.
— Господин Дронго, вас приглашает следователь, — сказал вышедший из дома милиционер.
Дронго вошел в гостиную. Тело погибшего Денисенко уже перенесли на диван. В комнате работали эксперты. У стола сидели следователь и Ратушинский. Увидев вошедшего Дронго, следователь обратился к нему:
— Мне сказали, что вы — независимый детектив, работающий в частном агентстве. Это верно?
— Я не детектив. И не работаю ни в каком агентстве. Я всего лишь эксперт-аналитик, которого иногда приглашают для решения юридических вопросов, — пояснил Дронго.
Его не обидело, что замороченный следователь из Подмосковья никогда не слышал его имени.
— Наверное, меня неправильно информировали, — сказал следователь, взглянув на Ратушинского.
Затем снова обратился к Дронго:
— Вы были свидетелем случившегося?
— Да. Я стоял рядом.
— Вы видели, как умер господин Денисенко?
— Видел, — ответил Дронго. Сделав несколько глотков, он начал судорожно хватать ртом воздух, затем как бы пытался кашлять. И начал сползать на пол, успев при этом поставить свой бокал на стол, но опрокинул его, и жидкость разлилась по столу. Когда он упал, я подошел к нему первым, но когда попытался прощупать пульс, его уже не было. Денисенко был мертв.
— Типичное отравление — пробормотал следователь и вновь взглянул на Бориса Алексеевича.
Тот побагровел, нервно поправил очки, но промолчал.
— Это был яд, — уверенно произнес один из экспертов, мужчина лет тридцати пяти, шатен с растрепанными волосами. Он все время пытался их пригладить. Похоже, эксперт спал в дежурной части, когда его разбудили, чтобы срочно выехать на место происшествия. Поэтому у него было помятое лицо в «шрамах» от подушки.
— Точно установили? — грустно спросил следователь.
Если бы Денисенко внезапно умер от инфаркта, все было бы просто. Можно было бы составить протокол, получить на следующий день акт с результатами вскрытия тела и закрыть дело. Но теперь нужно было возбуждать уголовное дело по факту убийства. И самому тянуть его. К тому же, следователь понимал, что дело это неблагодарное, так как хорошо знал, кто живет в этом поселке и какими возможностями располагают эти люди для оказания давления на прокуратуру.
— Точно, — подтвердил эксперт.
— В коньяке убитого мы обнаружили яд. Не знаю, какой именно, но мы это быстро выясним в нашей лаборатории.
— А второй бокал? — быстро спросил следователь. — Тот, который разбился?
— Он чист, — ответил эксперт.
— Пролился хороший французский коньяк. Но яда в нем не было, это точно. Хотя все равно образцы жидкости мы направим на экспертизу. И бутылку тоже возьмем, — кивком показал он на большую пузатую бутылку.
— Значит, потерпевший выпил коньяк из этого бокала и сразу умер, — продолжал следователь, обращаясь к Ратушинскому и Дронго. —
Вы можете объяснить, почему оказались здесь в такой момент?
— Меня пригласил на ужин хозяин дома, — ответил Дронго. Меня и моего напарника.
Он видел, как нервничает Борис Алексеевич, решил, что не следует распространяться об истинных причинах своего визита.
— На ужин, — задумчиво повторил следователь.
— Его вы тоже пригласили на ужин? — спросил он, указывая на умершего.
— Наши жены работают в одном институте, пояснил Ратушинский.
— Мне кажется оскорбительной ваша манера подозревать меня и всех моих гостей.
— Тогда кто же его отравил? — спросил следователь.
— Святой дух?
— Не совсем, — ответил Дронго.
— Мне кажется, вы допускаете элементарную ошибку, не разобравшись, в чем дело, вы начинаете подозревать всех присутствующих. А я убежден, что Денисенко никто не хотел убивать и его смерть абсолютная случайность.
— Ему случайно положили в бокал яд? — насмешливо спросил следователь.
— Это ничего не меняет. Думаю, что…
— Меняет;— уверенно перебил его Дронго.
— Дело в том, что бокал, из которого пил погибший, был не его.
— Как это — не его? — потер переносицу следователь.
— О чем вы говорите? Он не пил из этого бокала?
— Пил. Но это был не его бокал, — пояснил Дронго.
