— Тебе нужно ходить на митинги оппозиции, — с характерным акцентом произнес Вейдеманис.
— При чем тут оппозиция? Я правду говорю. Помните, сколько писателей и актеров вылезли на поверхность, сколько режиссеров обещали нам создавать гениальные произведения, если уберут цензуру, сколько писателей обещали опубликовать гениальные романы… А оказалось, что все они «пустышки». Им просто нечего сказать людям.
— Денисенко был не таким, — убежденно сказал Эдгар. — У него, может быть, многое не получалось, но он никогда не был демагогом. Я видел его ранние работы. Они очень интересные.
Дронго решил вернуть своих помощников к более конкретному разговору.
— Она действительно дружит с Майей Александровной? — спросил он.
— Да. Инна работает в ее отделе. Моя знаковая вспомнила, что они даже ездили вместе вдыхать. В Испанию. Женщины очень дружат, часто ходят вместе на выставки, концерты. Чаще их мужей. Супруга Ратушинского тоже очень интересная женщина, — неожиданно добавил Вайдеманис.
— Эдгар, ты заговорил почти стихами, — засмеялся Дронго.
— Ты всегда излагаешь только факты. Что с тобой случилось?
— Это и есть факты, — рассудительно ответил Вейдеманис, и ты меня не перебивай. Моя знакомая рассказала мне много интересного из жизни Майи Арчвадзе. Это действительно незаурядный человек. Хорошо поет, рисует, прекрасно знает мировую литературу. Среди ее знакомых — весь бомонд Москвы. Когда в столицу приезжают знаменитые писатели, она организует с ними встречи. Недавно пригласила в институт одного нобелевского лауреата…
— У тебя все?
— Нет. Инна Денисенко недавно купила почти новый «фольксваген», и все считают, что деньги на покупку машины дала ей подруга. Теперь все.
— Что нового у тебя, Леонид?
— Фирма Виталия Молокова на грани краха, — начал свой отчет Кружков. — Большие долги, никаких перспектив, полгода назад уволено больше половины сотрудников. Молоков — очень слабый бизнесмен и еще худший руководитель. В фирме с ним никто не считается, все знают, что ему помогает деньгами брат жены. Но три месяца назад он получил в банке большой кредит и вложил деньги в поставку оружия с Урала через Украину в одну из арабских стран.
— Денисенко об этом говорил перед смертью, — напомнил Дронго.
Эдгар кивнул в знак согласия.
— Если сделка сорвется, фирма объявит себя банкротом, — сказал Кружков.
— Интересная информация, — пробормотал Дронго.
— А его жена?
— Врач. Работает в больнице. Тяжелый, вздорный характер. Больные ее не любят, коллеги боятся ее злого языка. В общем, не подарок. Все знают про ее знаменитого брата, поэтому «едет себя она все более нагло. У меня больше ничего нет по Молокову и его жене.
— Как насчет Юлии?
— Мы разделили задание, — пояснил Эдгар. Он поехал в телефонную компанию, а я в МГУ, где Юлия будет защищать диссертацию. Знаешь, какие о ней отзывы? Исключительно положительные. Умная, дисциплинированная, устойчивая. Тема диссертации очень нужная. Я представился латышским журналистом и попросил рассказать мне о молодых диссертантах, которые готовят наиболее перспективные работы по психологии. Ее назвали первой.
— Это говорит в ее пользу, — согласился Дронго.
— А что у тебя? — обратился он к Леониду Кружкову.
— У меня абсолютно другие мнения. На прежней работе ее характеризуют не с лучшей стороны. Недисциплинированная, часто прогуливала, некрасиво себя вела, аморальна. Они были рады, когда она уволилась.
— И это все об одном человеке, — подвел итоги Дронго.
— Мне кажется, она несколько странный субъект, вставил Эдгар.
— Может, у нее раздвоение личности?
— В телефонной компании не было никаких перспектив роста, возразил Дронго, а для успешной защиты диссертации ей нужен положительный имидж. Она его и поддерживает изо всех сил.
— Эта женщина знает, что ей нужно в жизни, задумчиво вставил Вейдеманис.
— Сегодня Ратушинский ездил в морг вместе с Инной Денисенко и ее братом, — сообщил Дронго. — Он договорился, что похороны состоятся через два дня. И еще одна информация. Он убежден: документы забрала Юлия, и она же отравила Михаила Денисенко. Сегодня утром он распорядился перевести ее в другой отдел.
— Почему же он не подозревал ее до вчерашнего дня? спросил Вейдеманис.
— Было бы естественно подозревать свою секретаршу. Но он говорил, что не подозревает ее именно потому, что она работает у него. Он сказал, что она имела доступ к документам, которые были гораздо важнее пропавших бумаг.
— Верно, — согласился Дронго. Но теперь он изменил свое мнение. Вспомни, как
— Ты думаешь, она убийца?
