— Ну и гнусное же это дело, — сказал он. — На парне не нашлось ничего, что можно было бы использовать для идентификации. Ни кредитной карты, ни водительского удостоверения. Ни-че-го. Тело никто не востребовал. Пистолет оказался старым немецким «парабеллумом» тридцать восьмого калибра. Скорее всего, его с войны притащил какой-то солдат. С тех пор он сменил по меньшей мере двадцать рук. Это все, что нам известно. — Шултер, словно не веря самому себе, покачал головой. — Он явился из ниоткуда. С улицы. Из сточной канавы.
— Из ниоткуда, — произнес Деймон, глядя на темнеющий в сумерках пролив.
Он вспомнил, как, находясь в больнице, хотел, чтобы его оставили в покое и позволили умереть, как не испугался, увидев выступившего из-за машины человека с пистолетом в руках.
Из кухни появилась Шейла с двумя стаканами виски с содовой — для него и для себя. Деймон взял стакан из рук жены, а она села в кресло рядом с ним. Некоторое время они молча смотрели на темный пролив. Затем Деймон взял жену за руку и произнес:
— Целительница. Дарящая жизнь.
— Не становись к старости сентиментальным, — сказала она. — Я всего-навсего леди, которая наливает тебе виски перед ужином.
— До чего же здесь хорошо, — прошептал Деймон, и они одновременно поднесли к губам свои стаканы.
Хозяйка дома (
Перевод Н.А. Полевого.
Перевод П.А. Каншина.
Гнев Божий. Оплакивание.
Господи, помилуй, спаси, Христос.
