Мороз оледенил дорогу.Ты мне сказал: «Не упади»,И шел, заботливый и строгий,Держа мой локоть у груди.Собаки лаяли за речкой,И над деревней стыл дымок,Растянут в синее колечко.Со мною в ногу ты не могПопасть, и мы смеялись оба.Остановились, обнялись…И буду помнить я до гроба,Как два дыханья поднялись,Свились, и на морозе ровноТеплело облачко двух душ.И я подумала любовно:— И там мы вместе, милый муж!Январь 1918. Москва<p>«Над дымным храпом рысака…»</p>Над дымным храпом рысакаВздымает ветер облака.В глухую ночь, в туманы, в снегУносит сани легкий бег.Ни шевельнуться, ни вздохнуть —Холодный воздух режет грудь.Во мраке дачи и сады,И запах снега и воды.О, пожалей, остановись,Уйми коней лихую рысь!Но тверже за спиной рука,Все громче посвист ямщика,Все безнадежней, все нежнейЗвенят бубенчики коней, —И сумасшедшая лунаВ глазах твоих отражена.1915<p>«Алексей — с гор вода!..»</p>
Алексей — Человек божий,
с гор вода.
Календарь, 17 мартаАлексей — с гор вода!Стала я на ломкой льдине,И несет меня — куда? —Ветер звонкий, ветер синий.Алексей — с гор вода!Ах, не страшно, если таетПод ногой кусочек льда,Если сердце утопает!1918<p>«Вторая неделя поста…»</p>Вторая неделя поста,А здесь уж забыли о стужах.В деревьях сквозит чернота,И голубь полощется в лужах.А в милой Москве еще снег,Звон великопостный и тихий,И санок раскидистый бегВ сугробах широкой Плющихи.Теперь бы пойти на АрбатДорогою нашей всегдашней!Над городом галки кричат,Кружа́т над кремлевскою башней.Ты помнишь наш путь снеговой,Счастливый и грустный немножко,Вдоль старенькой церкви смешной, —Николы на Куриих Ножках?Любовь и раздумье. Снежок.И вдруг, неожиданно, шалость,И шуба твоя, как мешок…Запомнилась каждая малость:Медовый дымок табака,—(Я к кэпстену знаю привычку),—И то, как застыла рука, —Лень было надеть рукавичку…Затоптан другими наш след,Счастливая наша дорожка,Но имени сладостней нет —Николы на Куриих Ножках!Март 1919. Одесса<p>«Звенел росою юный стих мой…»</p>Звенел росою юный стих мойИ музыкой в семнадцать лет.Неприхотлив и прост поэт,Воспламененный первой рифмой.Но лишь хореи золотыеВзнуздали жизнь, — она мертва!Окаменев, лежат слова,Всем грузом плоти налитые.И все бессильнее закрепНад зыбью духа непослушной.О слово, неподвижный склеп,Тебе ль хранить огонь воздушный!Март 1919. Одесса<p>Болезнь</p>
