Низкой тучею прикрытая,Начала гроза возню.За волненья пережитыеЯ сама себя виню.Детский страх и суеверияДавних бабушкиных лет.Повторяется мистерия,Но не тот уж пиетет.Эти таинства природы намНе таинственны уже.Словно двигают комоды там,На последнем этаже.Вот и молния царапнула,Светом брызнула в глаза.И притихло все. И капнулаЛивня первая слеза.А за нею треск обрушилоНебо. Хлынул ровный гул.И пока его я слушала,Ветер окна распахнул.Шалый, смелый… О, как верюЧто грозу он прочь угнал.И окончилась мистерия.Ливнем занавес упал.1958. Репино<p>«Я поняла не так давно…»</p>Я поняла не так давно,Что в зеркало себя не вижу.Чтоб разглядеть лица пятно,Я наклоняюсь ближе, ближе,Но черт не вижу все равно.Быть может, зеркало — лишь средство,Чтоб в одиночестве не быть?Двойник мой, сверстник, спутник детства,Участник жизни и кокетства,Мне нелегко тебя забыть.1958. Репино<p>«Есть память глаз. Она воссоздает…»</p>Есть память глаз. Она воссоздаетНезримый мир в окраске и деталях —И вереницы зорь в оранжевых вуалях,И васильково-синий небосвод.Все, все воображению подвластно,Ему я верю больше, чем глазам,И мир воображаемый, прекрасныйНи мраку, ни унынью не предам.Декабрь 1958. Репино<p>«Давно отмерена земного счастья доза…»</p>
О. Д. Форш
Давно отмерена земного счастья доза,Давно на привязи табун былых страстей,Но, боже мой, как пахнет эта розаНад койкою больничною моей!Так пахла жизнь и сад, когда-то бывший,Так пахла молодость, встречавшая зарю…И женщине, цветы мне подарившей,Движеньем губ «спасибо» говорю.Декабрь 1958. Репино<p>«Затворницею, розой белоснежной…»</p>Затворницею, розой белоснежнойОна цветет у сердца моего,Она мне друг, взыскательный и нежный,Она мне не прощает ничего.Нет имени у ней иль очень много,Я их перебираю не спеша:Психея, Муза, Роза-недотрога,Поэзия иль попросту — душа.1960. Черная Речка<p>«Позабуду я не скоро…»</p>Позабуду я не скороБликов солнечную сеть.В доме были полотеры,Были с мамой разговоры,Я хотела умереть.И томил, в руке зажатый,Нашатырный пузырек.На паркет, на клочья ватыДул апрельский ветерок,Зимним рамам вышел срок…И печально, и приятноУмереть в шестнадцать лет…Сохранит он, вероятно,Мои письма и портрет.Будет плакать или нет?В доме благостно и чинно;В доме — все наоборот,Полотеры по гостинойХодят задом наперед,На степенных ликах — пот.Где бы мне от них укрыться,В ванной, что ли, в кладовой,Чтобы все же отравиться?Или с мамой помиритьсяИ остаться мне живой?..Декабрь 1958. Ленинград<p>«Я во сне отца спросила…»</p>
