Раннее утро следующего дня. Только вышли, как мальчик дернул его за рукав, и они остановились. Из лесу впереди поднимался тонкой струйкой дымок костра. Стояли, глядя на дым.
– Что делать, пап?
– Неплохо бы проверить, что там такое.
– Давай не будем останавливаться.
– А вдруг они тоже идут в ту сторону?
– И что?
– Тогда получится, что они следуют за нами по пятам. Хотелось бы знать, кто они.
– А вдруг их там целая армия?
– Что ты, костер совсем маленький.
– А просто подождать нельзя?
– Нельзя. У нас совсем не осталось еды. Надо идти вперед.
Оставили тележку в лесу, он проверил, хорошо ли проворачивается барабан с настоящим и поддельными патронами. Слушали. В неподвижном воздухе струйка дыма поднималась строго вверх. Ни звука. После недавнего дождя листья под ногами мягкие, не шуршат. Обернулся и глянул на мальчика. Грязное лицо перекошено от страха. Не подходя слишком близко, обошли костер кругом, мальчик не отпускал его руку. Присел и обнял ребенка, и они долгое время внимательно слушали. Прошептал:
– Мне кажется, они сбежали.
– Что?
– Мне кажется, они убежали. Один сидел на стрёме и нас заметил.
– А вдруг это засада?
– Может быть. Давай подождем.
Подождали. Видели дым за деревьями. От поднявшегося ветра столбик начал заваливаться, а потом ветер подул в их сторону и принес с собой запах. Запах еды, готовящейся на костре. Отец сказал:
– Давай сделаем еще один круг.
– Можно, я возьму тебя за руку?
– Конечно можно.
Вместо леса – обугленные стволы. Ничего и никого. Отец сказал:
– Думаю, они нас заметили. Заметили и убежали. Увидев, что мы вооружены. Даже еду бросили.
– Да.
– Давай посмотрим.
– Страшно, пап.
– Тут никого нет. Не бойся.
Подошли к небольшой полянке, мальчик изо всех сил цеплялся за его руку. Те люди забрали все свои пожитки, за исключением чего-то черного на вертеле над углями. Он стоял и осматривался, как вдруг мальчик развернулся и уткнулся лицом ему в живот. Быстро-быстро посмотрел по сторонам, стараясь понять, что произошло. Спросил:
– Что такое? Что случилось?
Мальчик покачал головой, прошептал:
– Ой, папа.
Обернулся и посмотрел повнимательнее. То, что увидел мальчик, оказалось обугленным телом новорожденного младенца, без головы, выпотрошенного, насаженного на жердь и поджаривающегося над костром. Отец наклонился, и взял сына на руки, и понес его к дороге, крепко прижимая к себе. Прошептал:
– Прости, ради бога. Прости меня.
Не знал, заговорит мальчик когда-нибудь или нет. Ночевать остановились у реки, и он сидел у огня, прислушиваясь к шуму несущейся в темноте воды. Опасное место, грохот потока заглушает другие звуки, но он решил, что мальчика приободрит близость воды. Доели все, что у них к тому времени осталось, и он сел изучать карту. Обрывком веревки мерил расстояние. До побережья еще идти и идти. Не мог представить, чтó их там ждет. Сложил стопочкой куски карты, и убрал их в целлофановый пакет, и сидел, уставившись на угли.
На следующий день пересекли реку по узкому железному мосту и попали в старый фабричный городок. Прочесывали деревянные дома – ничего. На веранде восседает в кресле высохший труп. Одет в комбинезон. Сидит там с незапамятных времен. Похож на чучело из рекламы, извещающее о предстоящих праздниках. Пошли вдоль длинной и темной стены фабрики, окна заложены кирпичом. Впереди по дороге ветер гонит тучи мельчайшей черной сажи.
На дороге иногда попадаются неожиданные вещи: электроприборы, мебель, инструменты. Пилигримы давно от них отказались и бросили на пути к своей общей смерти. Еще год назад мальчик бы поднял какую-нибудь чепуху и нес некоторое время, а сейчас его это не интересовало. Присели отдохнуть и выпить воды. Все, чистая вода закончилась. Пустую пластмассовую бутылку оставили на дороге.
Мальчик сказал:
– Будь ребеночек жив, могли бы забрать его с собой.
– Да, могли бы.
– Откуда он взялся?
Отец промолчал.
– А еще где-нибудь есть дети?
– Не знаю. Возможно.
– Мне стыдно за то, что я сказал про тех людей.
– Каких людей?
– Ну, тех, которые сгорели. На дороге. Застряли и сгорели.
– Я не помню, чтобы ты что-то плохое про них говорил.
– Я плохого не говорил. Можем уже идти?
– Хорошо. Может, прокатишься в тележке?
– Нет, не хочется.
– Ну давай, недолго.
– Не хочу. Не надо.
На ровной плоской равнине вода замедляет бег. Серые затопленные низины вдоль дороги. Никакого движения. Свинцовые извивы мелких речушек посреди мертвых полей. Текут в сторону океана. Отец с сыном продолжали идти. Дорога шла под уклон, и впереди виднелись заросли камыша.
– Думаю, там будет мост. Скорее всего, через ручей.
– Воду из него можно пить?
– У нас выбора нет.
– Не заболеем?
– Вряд ли. Может, и воды-то в нем никакой нет.
– Можно, я первым пойду?
– Да, конечно.
Мальчик припустил по дороге. Давненько он не видел, чтобы сын бегал. Локти оттопырены, кеды великоваты, гулко хлопают по земле при беге. Отец остановился и наблюдал за мальчиком, кусая губы.
