— Добрый полуночный сэньо, а она никуда не уходит. Даже и не думает.
Яго открыл глаза и дико огляделся. Дакини давно проснулся и снова прилип к амбразуре.
— Все еще ползает вокруг останков коня, — доложил прислужник Белого бога. — Я так разумею, она с прошествием ночи Савани должна бы исчезнуть. Как, впрочем, и ты, добрый сэньо. Почему сего не случилось?
Яго сел, потряс головой. Потом рассмеялся.
— Ты же меня пригласил в свое жилище, глупый дакини. Еды предложил. Я теперь никуда не денусь, пока сам того не пожелаю.
Поднялся, подошел, сгреб дакини за шиворот, отлепил от окна. Выглянул. Бронированная ядовитая тварь свернулась вокруг останков коня, вяло шевелила конечностями и исчезать не собиралась.
— У меня плохая новость. Король Сумерек скрещивал полуночных тварей с вашими, местными, чтобы они могли долго пребывать в срединных землях. Видимо эта — одна из них.
— И что нам теперь делать?
— Не знаю.
Яго отшвырнул дакини, прошелся по комнате, резко разворачиваясь. Честно говоря, он думал, что днем все как-то наладится. Не налаживалось.
— Я могу вернуться в Полночь, — наконец сказал он.
— А я?
— А ты тут сиди. Смертным в Полуночи не место.
— Но ты можешь взять меня туда?
— Может, и могу. Только ты там с ума сойдешь.
Дакини немного подумал. Свел белесые брови.
— Господь не попустит. Послушай, добрый сэньо. Выбора у меня все равно особого нет. Возьми меня с собой.
Яго вздохнул, снова выглянул в окно. Ему для этого не требовалось вставать на скамью. Тварь ждала. Рядом с ее лежбищем поблескивали лужицы натекшего яда. Остов коня был изъеден, обглодан, белесые кости отсвечивали в скудных лучах зимнего солнца.
— Если дойдешь со мной до нашей крепости… до холма яблок. Если сохранишь разум… У нас есть хранилище книг. Может, там и сможешь прочесть что-то о вашем святом Кальсабере. Летописи того времени у нас хранятся.
Дакини просиял:
— Этого я ожидал! Конечно, дойду! Поверь!
Яго ощутил такую беспомощность, как в детстве перед лицом сходящего с гор грязевого потока. В смертных чудилась иногда сила… как та, что удерживала вместе камни крепости слуа. Мимолетно он подумал, что если бы сожрал ночью этого слугу Белого бога — а ведь тот сам отдал себя во власть Полуночного! — то порвал бы ядовитую многоногую тварь голыми руками: силы бы хватило. Но что-то удерживало. Оковы прочнее железа.
— Что ж, идем. Я твой должник — ведь ты спас меня вчера. Меня зовут Яго мааб Ингрен и я владыка народа слуа, что живет в крепости, именуемой Аркс Малеум, — церемонно сказал он. — Принимаю на себя твою охрану в землях Полуночи и обещаю гостеприимство в своем доме.
— Хвала Господу! — воскликнул дакини и схватил заплечный мешок. — Я только бумаги соберу! Я буду первым монахом, побывавшим в самом аду! Нам долго идти до адских земель? Дня три, наверное, не меньше!
— Земли Полуночи — это не ваш ад, — ответил Яго. — Но ты все увидишь. Собирай свои бумаги и дай мне руку. Не бойся, дыши размеренно, а еще лучше — закрой глаза.
Колен наспех засунул рассыпающиеся бумаги в мешок, отправил туда же чернильницу-непроливайку и связку перьев, подошел к слуа, схватил того за руку. Судя по распахнутым от любопытства светлым ресницам, он намеревался не пропустить ни единого мига вожделенного путешествия в — куда бы вы думали! — Адские Земли, где водятся демоны и твари, страшнее ночных кошмаров.
«Дакини!» — мрачно подумал король слуа, подозревая, что это слово он будет повторять про себя не однажды и не дважды в день, только с разными оттенками безысходности, пока оно окончательно не превратится в ругательство.
