Она стиснула зубы и молча переносила боль. В настоящее время она не была тем же самым подростком, которым она была в прошлом. В то время она стремилась лишь играть все время, и ненавидела культивировать; в то время она бы не смогла противостоять такой боли. Но теперь приближалось великое бедствие человечества, которое могло вспыхнуть в любой момент. Что касается ее расы монстров и родословной Демонического Рассвета, они оказалась перед головокружительным выбором, который определил бы судьбу их людей. Кроме того, она попала в эти опасные земли, и понятия не имела, выживет ли она и выберется ли отсюда. Уже не было никакого пути, чтобы избежать выбора, который она должна была сделать в будущем. Она могла только укрепить себя настолько, насколько могла. Только так она могла встать и подняться в бурных волнах великого бедствия.
Пэн!
Послышался хруст, и Линь Мин почувствовал, как его собственная душа раскололась, как стекло!
Меч воли, который плыл над его духовным морем, превратился в кувалду и сильно ударил по его душе!
Это мучение было просто невыносимым. Линь Мин почувствовал, как будто его душа разбивается, и, что он умрет в любой момент! Он закусил губы, пустив кровь, а его ногти так глубоко впились в ладони, что те покраснели. Он испробовал все, что мог, чтобы сохранить последний намек на ясность ума, чтобы не потеряться в сильной боли и страданиях от постоянного повреждения души, о которых говорил Божественный Туман.
Это было слишком болезненно!
Это была не просто боль, а бедствие его души, которому невозможно было противостоять!
Хотя талант Линь Мина уже намного превосходил талант лучших из потомков Императора и даже добрался до стандартов гения всей расы, это изнуряющее бедствие все еще подавляло его. В конце концов, он не был душевником. Когда дело доходило до того, насколько крепкой была его душа по сравнению с пиковыми потомками Императоров-душевников, Линь Мин не обязательно имел какое-либо преимущество.
В душе Линь Мина появлялось все больше трещин. Затем, со слабым звуком, его душа полностью распалась, превратившись в бесконечные пылинки сверкающего света.
Распад души. Для обычного мастера это была бы смерть, без права на возврат.
Это было справедливо и для Линь Мина!
Когда душа распадалась, жизнь заканчивалась. Но под влиянием тайной техники Божественного Тумана, как бы душа Линь Мина не распадалась, она все еще сохраняла свою форму под притяжением какой-то таинственной силы, гарантируя, что его духовная метка осталась бы нетронутой, а огонь его жизни был неугасим.
Он был похож на обычного смертного, у которого был разорван желудок, а голова расколота. При таких обстоятельствах любой бы умер, но были некоторые доктора превосходного мастерства, которые бросали вызов этому состоянию, которые разрезали грудь и живот смертного, чтобы удалить какую-то инфекцию, гарантируя, что человек будет жить.
Состояние было подобно тому, что возникало, когда мастер пересекал Разрушение Жизни, и его тело распадалось до мельчайших частиц.
Затем Линь Мин почувствовал себя изолированным от мира, как будто он прибыл в неизвестное пространство. Все остальное казалось невероятно далеким, и его восприятие почти исчезло. Он почти достиг своих пределов!
Он решительно защищал последний кусочек чистой яркости в своем уме, сжимая зубы, чтобы не терять сознание. Однако страшная сила боли бродила по нему волнами, готовая пожрать его! Он скоро рухнет!
В это время Линь Мин услышал еле уловимый призыв, что, казалось, слышался с далекого горизонта. Звуки были прекрасны, как очаровательный зов самой природы.
После этого он почувствовал, как теплая и мягкая рука взяла его руку.
Затем из этой руки пролилась несравненно чистая первозданная энергия инь, проходя через руку Линь Мина и всю остальную часть его тела, оживляя его иссохшее духовное море, как нежный поток.
«Это… что Сяо Мосянь?»
Линь Мин подумал первым делом об этом. Эта сила, которая текла по его руке, была опьяняющей. Хотя его тело болело, он все еще чувствовал себя очень комфортно, как смертный с ожогами, на которые нанесли холодный лекарственный крем.
Эта оживляющая сила подпитала силу Линь Мина, позволив его воле сопротивляться уничтожению!
И рядом с ним Сяо Мосянь чувствовал то же самое.
Ее сила души и боевой дух были далеки от сравнения с мощью Линь Мина. Хотя она выдерживала только 30% закалки, она все же быстро достигла своего предела и с трудом держалась.
За миг до того, как она потерпела неудачу, Сяо Мосянь вдруг что-то вспомнила. Она вспомнила время, когда она держала руку Линь Мина в своей, и их инь и ян сливались вместе, прекрасно дополняя друг друга в гармонии. Таким образом, она взяла инициативу в свои руки и схватила руку Линь Мина.
Их жизнеспособность крови поддерживала и резонировала друг с другом, позволяя им переживать этот опасный шторм.
