Чтобы скоротать время, я взялся изучать окружающую растительность. Насколько хватало моих дилетантских познаний в области, где признанным экспертом являлась Сьолвэн, флора эта мало отличалась от той, которую я видел во время пребывания на поверхности Зунгрена. Имелась в этой карманной экосистеме и кое-какая фауна. В основном, насекомые: пчёлы, жуки, бабочки, стрекозы. А ещё дождевые черви, кроты, мыши, регулирующее их численность семейство кошачьих и пара видов певчих птиц. В целом, экосистема миленькая и даже сбалансированная, постоянного пригляда не требующая, но без периодических коррекций не жизнеспособная.
Размеры не те.
Я так увлёкся, что чуть не вздрогнул, когда позади раздался хрипловатый голос:
- Кого ты привёл ко мне, Длинный?
Лицо у Неклюда оказалось вытянутым и костистым, с крупными угловатыми чертами: большим, клювообразным, чуть кривоватым носом и большим ртом, вытянутым в узкую нить. Лицо человека, который не очень-то любит окружающих и которому с высокой горы плевать на их мнение. Под простой тканой туникой скрывалось тело, вполне соответствующее лицу: вытянутое, угловатое, почти тощее и с неправильными пропорциями. Длинноватые руки и туловище, узковатые – для почти двух метров роста – плечи и грудь, слишком короткие ноги, подошедшие бы скорее человеку на полторы головы ниже. Одним словом, типичный диспластик, не только не красивый, но попросту уродливый.
Почему он не скорректировал свою физическую оболочку? Скорее всего, решил я, по причине самой простой: плевать было Неклюду, как он выглядит. Или, говоря точнее, ему стало плевать на свою внешность гораздо раньше, чем он овладел достаточной Силой и приобрёл нужный опыт, чтобы попытаться с этой самой внешностью что-то сделать. Даже став высшими, маги не могут полностью отринуть собственное прошлое.
Однако я избегал смотреть на него не потому, что брезговал его отталкивающим обликом. Нет. Просто так было легче не держать его в фокусе магического восприятия.
Я живу не так уж долго, но успел повидать много существ, наделённых величием и огромной внутренней Силой. Одна Сьолвэн чего стоила – даже при тех многочисленных ограничениях, которые наложил на её эволюцию Теффор! А концентрированная энергия ЛиМаша, соответствующая более звёздным, чем планетарным масштабам?
Однако Неклюду удалось переплюнуть всех. Не столько чистой мощью или масштабом, сколько чуждостью. Находиться рядом с ним означало пребывать возле широко распахнутого провала в пустоту. Причём при внимательном рассмотрении пустота эта оказывалась вовсе не такой уж пустой: в ней вибрировала, перетекала и кружилась внушительная энергия. Зрелище это прочно ассоциировалось у меня с лютым голодом, с неполнотой, которой всего пары шагов не хватало для воплощения в реальном мире на правах особого всеразрушающего начала.
Неклюд напоминал не то воронку водоворота, не то требовательно раззявленный клюв голодного птенца… Причём, если сделать поправку на разницу в опыте и Силе, сам я рядом с этим "птенцом" казался мухой, которую хотят (и вполне могут) сглотнуть в любой момент.
Что отнюдь не добавляло мне спокойствия.
Ощущения, ощущения… никуда от них не денешься. И оказанное Неклюдом суховатое, но вроде бы искреннее гостеприимство не могло ни стереть их, ни хотя бы сгладить. Таким уж он оказался…существом, что я никак не мог заставить себя перестать ждать от него подвоха.
- Чаю? – осведомился он, когда я последовал его приглашению и проследовал за ним в дом. – Или, может, вина?
- Благодарю, лучше чай.
Мимику хозяина не назвал бы богатой никто. И всё же после моих слов по его неприятной физиономии пробежала слабая тень чего-то наподобие одобрения. Похоже, я угадал с выбором.
Словно самый обычный смертный, Неклюд не поленился лично,
Некоторое время мы молча смаковали чай. Благо смаковать было что. Далёкий от классических рецептов, взвар – резковатый, терпкий, духовитый – оказался по-настоящему хорош.
Но хвалить угощение вслух я не стал. Просто позволил своему лицу отразить степень полученного удовольствия. За что Неклюд вознаградил меня очередным градусом потепления, также выраженным без слов, просто лёгким изменением позы и каменно-неподвижных черт лица. Мимика его вообще, как я заметил, не отличалась богатством. И то: кому здесь улыбаться и хмуриться? Слепым сородичам Блюстителя, что ли?
Судить о настроении Неклюда иными, не человеческими способами оказалось невозможно. Скажем, тонкие оттенки ауры, служащие индикатором эмоций, были полностью скрыты за той проекцией его Силы, которая и делала для меня столь неуютным пребывание рядом с ним. Сам я ауру не скрывал, зато плотно контролировал, не позволяя отражаться ничему "лишнему". Ну и слегка смещая акценты. Не ложь, нет – все эмоции свои, натуральные, так сказать. Но…
