Следующее сообщение об экспедиции Комитет получил через пять месяцев от Браге, который принес в Мельбурн ужасную весть: группа Райта, оказывается, так и не дошла до Куперс-Крика, четверо участников его похода умерли, а базовый лагерь на крике пуст. Тогда же члены Комитета впервые узнали, что Берн отправился к заливу Карпентария 16 декабря — шесть месяцев назад — и с тех пор никаких известий от него не поступало.
Комитет, подчеркнул Макадам, снова не мешкал; еще до возвращения Браге их «не покидала тревога за судьбу экспедиции». Узнав же от Браге подробности, Комитет в кратчайший срок снарядил Хоуита, выслал морские и сухопутные спасательные партии.
Показания Макадама заняли весь первый день и часть второго дня работы комиссии; в целом он защищался неплохо. Невыясненным остался лишь вопорс о том, что же все-таки Комитет
Следующим перед комиссией предстал Браге. Здесь уместно будет напомнить, что он в то время был еще очень молод и Комитет включил его в экспедицию в качестве «помощника». Тем не менее Берк возложил на него огромную ответственность, оставив единоличным руководителем тыловой группы на Куперс-Крике. Мельбурнские газеты не щадили Браге: его открыто обвиняли в том, что он дезертировал с поста. В то же время нельзя было отрицать, что Браге проявил твердость характера и в походе Берка, и в дальнейшем, когда вместе с Хоуитом отправился в долгий путь обратно к Куперс-Крику. В отчете комиссии есть любопытный пункт: Браге представил счет на расходы в качестве свидетеля, однако комиссия сочла сумму слишком большой и ему пришлось ее снизить.
В показаниях Браге комиссию интересовали главным образом инструкции, оставленные Берном перед тем, как он покинул базовый лагерь. Все вопросы, по сути, сводились к этому:
«— Сообщил ли вам господин Берк о своих планах перед уходом из лагеря? Не помните ли Вы разговоров с ним на эту тему?
— Он намеревался пройти от Куперс-Крика до Эйр-Крика, а оттуда попытаться достичь залива Карпентария, если это не окажется слишком рискованным.
— Оставил ли он какие-либо письменные указания?
— Единственным письменным документом, оставленным господином Берком, была депеша, переданная мной Комитету; кроме того, он вручил мне пакет с записными книжками, который я опечатал в его присутствии. Господин Берк приказал мне выбросить его в воду, если он не вернется; я сказал, что пакет лучше сжечь. Господин Берк не возражал. Именно так я и поступил; перед уходом из лагеря сжег записные книжки в присутствии Макдоно.
— Таким образом, он устно сообщил Вам, что намеревается сначала двинуться к Эйр-Крику, а оттуда к заливу Карпентария, если это не окажется слишком рискованным?
— Да, именно так; еще он сказал, что непременно вернется через три месяца, поскольку провизии едва хватит на двенадцать недель. Мы все знали это не хуже господина Берка; он сказал мне, что ни при каких обстоятельствах не станет рисковать, обрекая своих людей на голод и жажду. Утром перед уходом господин Берк собрал нас и еще раз повторил, что в случае малейших осложнений вернется обратно через месяц.
— Оставлял ли он еще какие-либо указания?
— Я должен был следовать за ним с депешами, если Райт прибудет в течение ближайших двух дней.
— Значит, он рассчитывал, что Райт должен появиться не позднее, чем через два дня?
— Да, именно так.
— Пытались ли вы выяснить, почему Райт так и не явился?
— Я не мог покинуть склад. Первые несколько недель после ухода господина Берка возле лагеря все время крутились туземцы. Один из нас вынужден был не спускать глаз с верблюдов, другой — Пэттон — присматривал за лошадьми.
— Каковы были распоряжения господина Берна касательно общения с туземцами?
— Он говорил, что если они будут досаждать, я должен немедленно стрелять.
— Выяснили ли вы при встрече с господином Райтом, почему он так задержался?
— Он ждал, что я вернусь к Дарлингу с лошадьми и верблюдами; господин Берк сказал ему, что направит меня обратно с Куперс-Крика к Дарлингу… Райт объяснил мне, что ему пришлось направить Ходжкинсона в Мельбурн и что на получение ответов на его письма ушло много времени.
— В своих дневниках вы указываете две причины, побудившие вас покинуть лагерь на Куперс-Крике: болезнь одного из ваших людей и опасение, что у вас не хватит провизии. Так ли это?
— Да, болезнь одного из людей. Кроме того, если бы я остался в лагере, я ничем не смог бы помочь господину Берку в случае его возвращения: в тот момент я имел возможность оставить немного провизии, а задержись я там дольше, весь запас был бы израсходован. Я не думал, что господин Берк вернется в лагерь, учитывая, что его запасов должно было хватить от силы на три месяца. Я не считал, что с господином Берком что-то случилось, а был уверен, что узнаю о нем в Менинди.
— Что же вы ожидали услышать в Менинди?
