Виталий Раздольский принадлежит к послевоенному поколению советских драматургов. Пьесы, вошедшие в его книгу, тесно связаны друг с другом и отличаются идейно-тематической целостностью.Автор тонко подмечает пережитки в сознании людей и изображает их в острообличительной манере.Настоящий сборник составили пьесы «Беспокойный юбиляр», «Дорога через Сокольники», «Знаки Зодиака».
Я мыслю, следовательно — я существую.
П р о ф е с с о р В л а с о в С е р г е й Р о м а н о в и ч — твердый человек с мягкими манерами.
Л и д а — его дочь. Тихий омут, 19 лет.
Д о к т о р К о н я г и н а В е р о н и к а Т р о ф и м о в н а — прямой человек, 50 лет.
П р о ф е с с о р Н и к а д и м о в Н и к а д и м Н и к а д и м о в и ч — сентиментальный чудак с железной хваткой, 60 лет.
А к а д е м и к Щ е г л о в К о н с т а н т и н И в а н о в и ч — человек-легенда, 75 лет.
Щ е г л о в а А н н а М а т в е е в н а — его вдова. Женщина трезвого ума, 65 лет.
К а н д и д а т В и ш н я к о в Н и к о л а й В а с и л ь е в и ч — подает надежды, 26 лет.
Л е й т е н а н т С о ш к и н — человек долга, 30 лет.
С в я щ е н н и к о т е ц А л е к с а н д р — воинствующий безбожник, 45 лет.
Е в а З а б л у д с к а я — последняя жена Никадимова, 30 лет.
А с п и р а н т к а — отважная девушка, 25 лет.
К о н я г и н а. Я категорически против всякой игры воображения!
Н и к а д и м о в. Почему же, Вероника Трофимовна?
К о н я г и н а. Мы отмечаем годовщину смерти, а не серебряную свадьбу. Всякое приплясывание по меньшей мере неуместно!
Н и к а д и м о в. Почему приплясывание? Я хочу, чтобы вступительное слово не было казенным. Что здесь дурного?
В л а с о в. Продолжайте, Никадим Никадимович!
Н и к а д и м о в
В л а с о в. «Изумительная» мне не нравится.
Н и к а д и м о в. «Удивительная ценность»…
В л а с о в. Тогда уж начните сначала.
Н и к а д и м о в
В л а с о в. Кстати, Вероника Трофимовна, надо позвонить на радио. Они обещали прислать корреспондента.
Н и к а д и м о в. «Как всегда, в этот день»…
В л а с о в. И хорошо бы два крошечных приветствия. Что-нибудь наивное, неумелое, но трогательное.
К о н я г и н а. Все сделано!
Н и к а д и м о в. «Как всегда, в этот день мы собрались под сводами бывшей экспериментальной мастерской, а ныне — Мемориального музея академика Щеглова. Когда смотришь на эти стены»…
В л а с о в. Между прочим, товарищи… Это пока строго между нами: ожидается Указ о награждениях. Мне намекнули.
Продолжайте, Никадим Никадимович!
Н и к а д и м о в
К о н я г и н а
Н и к а д и м о в. Простите, доктор Конягина, вы — педант!
К о н я г и н а. А вы, профессор Никадимов, мотылек!
В л а с о в
Н и к а д и м о в
К о н я г и н а. Вздор!
Н и к а д и м о в. Доктор Конягина! Это, наконец, возмутительно!
К о н я г и н а. Профессор Никадимов, всем известно, что я человек прямой. И я скажу вам еще раз: вы городите вздор!
В л а с о в. Я не понимаю, товарищи, из-за чего разгорелись страсти? Если суть разногласий в том, как открывать заседания — с «игрой воображения» или без нее, позвольте мне быть арбитром?.. Ты знаешь, Вероника Трофимовна, я всегда за академизм. Но тут, как хочешь, я беру сторону профессора Никадимова.
