Дорога длиной в сто лет полностью

К утру, когда мне стало невыносимо, Аврумарн побежал в больницу. В больнице работала очень опытная акушерка Маня Медведовская, и он привел ее ко мне. Рожала я очень тяжело. Оказалось, что у меня последыш прирос к матке и его следовало оторвать вручную. После такого неестественного вмешательства у меня началось сильное кровотечение и я начала истекать кровью.

Видя, что я погибаю, акушерка послала Аврумарна к своему племяннику Сене Медведовскому за необходимыми ампулами для уколов. Сеня почему-то заупрямился и ампулы дать не захотел. Вся предыдущая жизнь сделала Аврумарна очень сильным, несмотря на небольшой рост, а Сеня был еще меньше ростом и толстый. После некоторых пререканий, Аврумарн взял его за шиворот, придавил к стенке и говорит: «Одно из двух. Или ты даешь ампулы, или я тебя тут же задушу». Такая «просьба» подействовала и Сеня ампулы дал. На дворе уже была оттепель и была ужасная грязь. Аврумарн так быстро бежал, что на бегу потерял галоши.

А я действительно чувствовала, что умираю. Рожала я на маминой деревянной кушетке с дырочками. Вижу, что кровь через эти дырочки проливается на пол и он уже весь залит моей кровью.

Ничего не болит, но чувствую, что теряю сознание. В последние минуты, перед тем как потерять сознание, даю древний еврейский обет. Если не умру, то дам для бедных 18 по 18 рублей. (Следует рассказать об этом старинном еврейском обычае. В иудаизме есть такое понятие, как гематрия. Гематрия — это буквенная математика. Буквам древне-еврейского языка «лушн койдеш» (святой язык) приписывались числовые значения. 18 — это числовое значение слова «хай» — живой. По этому обычаю полагается за спасенную Богом жизнь жертвовать восемнадцать или, если имеется такая возможность, в десять, в сто раз больше денежных единиц неимущему или на доброе дело).

Принесенные Аврумарном ампулы, возымели действие и я не умерла. Целый месяц я была в тяжелейшем состоянии. (Интересно, что это были за ампулы почти сто лет назад, которые так быстро возымели действие? И откуда эти ампулы были в маленьком населенном пункте, после семи лет мировой и гражданской войны, и как могла знать об их назначении не доктор, а обычная акушерка?)

Вернувшись домой мама застала меня тяжело больной и с новорожденным ребенком. Ребенку дали имя Хаим-Шая, в память недавно умерших его прадедушки Хаим-Цуди и дедушки Шаи. Дома, а затем и в жизни, его звали русифицировано — Фима или по-взрослому Ефим.

Спустя некоторое время мама рассказала о своей поездке в Елисаветград. Когда она приехала, Хаим-Цуди действительно был при смерти. В доме ничего не было. Для того, чтобы его переодеть после купания, пришлось сшить сорочку из нескольких наволочек. После купания он был ей так благодарен, что даже прослезился, чего с ним никогда не случалось. Таким он каменным был человеком. Умирал он долгой, мучительной смертью. Вот такой финал его жизни.