— О, проснулась, красавица! — радостно воскликнул чей-то голос, и обернувшись, я узрела виновника своей утренней головной боли.
Им оказался тощий взлохмаченный парень в рваной рубахе, съехавшей на одно плечо. Он сидел в противоположной камере и, радостно скалясь, поигрывал железным прутом, то и дело проводя им по решетке, отчего хотелось еще плотнее зажать уши, а лучше с ходу дать в челюсть этому уроду.
— Ты ненормальный?! — воскликнула я, зло глядя на заключенного. — Кончай тут какофонию разводить!
— Тебе не нравится моя гениальная игра? — смеясь, вопросил парень и назло мне несколько раз стукнул своей железякой по прутьям, явно пытаясь выбить какой-то ритм.
Теперь не выдержала Стаська. Высунула макушку из-под своего одеяла и как гаркнет:
— Слышь ты, барабанщик запрещенный! Еще раз стукнешь — я за себя не ручаюсь!
Сосед наш на это лишь усмехнулся и со всей дури долбанул по решетке.
Вот зря он это! Стаська в бешенстве — страшная штука.
Сестрица окончательно выбралась из-под одеяла и с ходу рванула к нахалу. На пути ее, разумеется, встали железные прутья, и сестричка, вцепившись в них, начала усиленно трясти решетку.
На месте решетки я бы сдалась сразу. Натиск тринадцатилетней девчонки — это вам не хухры-мухры. Но решетка стойко выдержала атаку.
Парень же оглядел сестричку любопытным взглядом и выдал:
— Милая пижамка. Расскажешь потом, где такую прикупила?
— Расскажу. Вот доберусь до тебя и все-все расскажу!
Угроза, как и ожидалось, была проигнорирована. Нахал вновь стал отыгрывать дурацкую мелодию своей железякой, и тогда Стаська решилась на ответный ход.
— А неплохо ритм выбивает, да? — обратилась ко мне сестричка, и по взгляду ее я сразу поняла — затевается ответная мстя! — А давай-ка мы подпоем!
Мысль была гениальна в своей простоте. Нашего со Стаськой дружного завывания не могло выдержать ни одно живое существо. Даже годы тренировок и привыкания не помогали. Из квартиры обычно разбегались все, даже тараканы! Хотя не уверена, что они у нас когда-либо водились.
— Нашу любимую запевай! — скомандовала я, и мы с сестрой дружно затянули:
— Чёооорный воооорон, что ж ты вьёоооошься…
Бедный феникс не выдержал первым — после первых же слов нашего неслаженного песнопения ринулся к Стаськиной постели и сунул голову под подушку. Неугомонного соседа хватило чуть дольше — эдак секунд на десять.
— Ну ладно, ладно. Хватит! — взмолился он, с силой зажимая уши, но мы так разошлись, что остановить нас уже ничто не могло. Просто сидели бок о бок и горланили в свое удовольствие. И даже отсутствие клюквенной настойки не смущало.
Казалось, ничто не способно прервать нашего слаженного дуэта. Но, как говорится, так только казалось!
Когда перед нами возникло мощное накачанное мужское тело, мы так же синхронно замолкли и во все глаза вытаращились на пришельца. Посмотреть там было на что — бицепсы, трицепсы и все в таком духе. Перевела взгляд ниже и наткнулась на странную широкую полоску кожи, что напоминала не то пояс, не то оригинальную мини-юбку, расшитую металлическими нитями и бусинами. Уже тогда до меня начала доходить вся тяжесть грядущей подставы, но, несмотря на это, я все же глянула в сторону предполагаемых ног и оных там, разумеется, не обнаружила.
Вид огромного чешуйчатого хвоста, который запросто мог потягаться своим обхватом со столетним деревом, слегка выбил меня из колеи, и я легонько покачнулась, пытаясь справиться с головокружением. Все же от вида нагов я как-то отвыкла за прошедшие дни и сейчас была попросту морально не готова к представшему зрелищу.
— Вы кто такие? — грозным голосом поинтересовался змеелюд, которого я сразу окрестила охранником.
— Я — Люба, — пропищала затравленно, стараясь не глядеть на три чешуйчатых метра, волочащихся сзади. Но глазки как-то сами туда косились, отчего становилось все больше и больше не по себе.
Да еще хвост этот… Нет, чтобы лежать себе смирненько. Извивался весь, то стягиваясь тугими кольцами, то распрямляясь и ударяясь по каменным плитам пола.
— Простите, а вы не могли бы в человека перекинуться, а то я чувствую себя обедом пятиметровой анаконды.
Охранник хмыкнул и сложил руки на широкой груди.
— Нет, я, конечно, могу, — мужик как-то странно покосился на Стаську, — но боюсь, что тогда вам придется лицезреть меня голым! — ошарашил змеелюд.
— Это нас как раз устроит! — радостно воскликнула Стаська.
Я сдвинула брови и хмуро глянула на сестру. Хотя, по правде говоря, такой вариант меня саму бы вполне устроил.
— Юхуууу. Назревает стриптиз! — раздалось из противоположной камеры. Кажется, кое-кто был тоже очень даже не против. Что ж такое, одни голубые вокруг! — А музычка будет?
Охранник не стал терпеть такого нахальства. Кончик хвоста живо метнулся в камеру, и дебошир был ловко сбит с ног. Падал он громко и больно. Но силы духа, судя по шальной улыбке, при этом не утратил!
