– Кто тут главный? – аристократически высокомерно осведомился Тёрн. Лицо его было исполнено этакой царственной брезгливости… в захудалую церквушку явился Король. Имеющий полное право карать и миловать! Да и запалить местное сооружение со всех восьми концов, если пожелает. Властность была у него в крови. И дамочка это почувствовала. Потому что молча махнула рукой куда-то вглубь.
А может, помогли клыки Эвина, дружелюбно поблескивавшие аккурат на уровне ее живота.
Мы шли.
Красиво. Громко стуча ботинками и каблуками по плиткам пола. А дорогая, кстати, плитка. Одними молитвами на такую не заработаешь.
Но далеко нам пройти не удалось. Навстречу выскочил человечек невысокого роста, темноволосый, круглолицый, ужасно похожий на Винни-Пуха. Так и хочется обнять и потискать. Почему-то такие типы с первого взгляда внушают доверие.
По лицу супруга скользнула улыбка.
– Петр Михайлович Солженицын. Не родственник, нет?
– Подозреваю, что мы из одной ветви со знаменитым писателем. Знаю, грех гордыни… А простите, откуда вы меня знаете и чем мы обязаны вашему приходу?
– Самой малостью. Янка Немоляева – знакомое имя?
– Яночка? Очень милая девочка, да, я знаю ее, а что?
– Вы сегодня же поговорите с ней, объясните, что вы ей вешали на уши лапшу, – и попросите больше никогда сюда не приходить. Иначе ваше капище просуществует очень недолго.
– К-капище?! – Мужик аж заикаться начал. – В-вы мне уг-грожаете?
– Нет, – спокойно разъяснил Тёрн, так же впиваясь взглядом в одну точку посреди его лба. – Угроза – это когда пугают. А я просто обещаю.
Винни-Пух выпрямился, стараясь стать внушительнее.
– А я вам обещаю, что, если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я вызову полицию! И гарантирую вам грандиозные неприятности! Нас пытались травить, давить…
– Асфальтоукладчиком? – поинтересовалась я.
Петр Михайлович хватанул ртом воздух.
– И цианидом? – добила я. – Я вам обещаю именно эти приятные ощущения. Я понимаю, вы привыкли паразитировать на тех, кто слаб духом, кто не может сам справиться с навалившимся горем, но Янка не одна. У нее есть сестра, есть отец – и она им нужна! И я не желаю, чтобы моя подруга маялась дурью!
Петр Михайлович кое-как выдохнул – и разразился речью:
– Неужели вы не понимаете! Люди должны ходить в церковь! Если бы в вашей душе был Бог, то вы бы стремились туда, где каждый камень говорит о Боге, где находятся Его изображения, где славится Его имя, где ощущается Его присутствие и благодать! Это Его воля – чтобы мы ходили в храм! В душе у нас Бога нет! Там и осуждение бывает, и раздражение, и мысли черные – а это же не Бог! И освободиться от этого ужаса, и бороться с этим можно только с Божьей помощью. А обычный человек с такими вражьими мыслями справиться не может, даже если очень захочет! Зато, когда он приходит в храм, во время общей молитвы священников и прихожан на специально приготовленные в алтаре хлеб и вино сходит Дух Святой, и они становятся истинными Телом и Кровью Христовыми. И люди, которые в нашей церкви причащаются Святых Христовых Тайн, знают, что они получают великую освящающую силу, исцеляющую и душу, и тело. Господь сказал: «Ядый Мою Плоть, и пияй Мою Кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем…»
Тёрн весело расхохотался.
– Вот как? Племя каннибалов-людоедов?
Священник, или как там это называется в местном капище, побагровел до предела. Сейчас он уже напоминал ошалевший томат.
– Господь заповедовал нам посещать храмы…
И я добила. Холодно и расчетливо:
– Вы, любезнейший, заблуждаетесь. Бог давал свои заповеди один раз. Гражданину Моисею, на горе Синай, на двух скрижалях. И там нигде не сказано о посещении храмов. Зато сказано не творить себе кумира.
– Господь сказал чтить день субботний…
