— Вить, ты только не обижайся, — вдруг обратился ко мне Гоша. — Мы с Мадиной тоже хотим остаться. Здесь несколько домов свободных есть. Освободились после беспредела байкеров. Заселимся, будем жить.
— Что ж, ребята. Наверное, это тоже часть нашей миссии, соединять влюблённые сердца, — засмеялся я. — Удачи вам и семейного счастья. Плодитесь, как говорится, и размножайтесь.
Тепло попрощавшись с ребятами, мы сели в машины и поехали дальше. Конечно, жалко прощаться с друзьями, но грело душу то, что они нашли своё счастье на нашем нелёгком пути. И, кто знает, может это действительно тоже часть какого-то великого замысла, однажды толкнувшего меня в дорогу. Что-то я зациклился на этом великом замысле. Так недолго и божьей десницей себя возомнить. Не, пора заканчивать. Пошутили и будет. А пока пора заняться картой. Необходимо проработать лежащий впереди путь, понять, что будет дальше и откуда ждать неприятностей. Дорога была хорошей, с бетонным покрытием, и ехалось комфортно. Так бы всегда. Дима вёл машину, а мы с Людой отдыхали в десантном отсеке. Уверен, что в другой машине была та же идиллия, судя по Игорю за рулём. Уже смеркалось и надо было думать о ночлеге, когда Димка вдруг заметил поворот на грунтовую дорогу и прибитый к дереву большой фанерный щит с надписью: «Лагерь беженцев — 300 метров» а ниже была стрелка, указывающая направо.
— Поворачивай-ка, — сказал я Диме. — Похоже, есть где переночевать.
Мы проехали по дороге и в свете фар увидели ворота детского лагеря. Опять дежавю! У ворот дежурил боец в бронежилете и каске, который сразу взял автомат наизготовку.
— Стой! — закричал он. — Старший, ко мне!
Я вылез из машины и подошёл к воротам, демонстративно держа руки перед собой. Кто его знает, этих солдат. Вечер, бронированная машина, он один. Так и пальнуть может со страху.
— Переночевать пустите? — как можно более миролюбивым голосом спросил я.
— К воротам не подходить, — нервным голосом проговорил солдатик. — Сейчас начальник караула подойдёт.
— Всё! Жду. Ты только успокойся.
Вскоре подошёл молоденький офицер, весь такой боевой, в разгрузке, каске и тактических очках на лбу.
— Лейтенант Стрельников. Разрешите узнать цель вашего визита.
— Мы представители командующего Уральским военным округом. Позывной «Бродяги». С командованием можем поговорить?
— Документы можно посмотреть?
— Можно. Держи, — я протянул начальнику караула уже изрядно потрёпанный мандат.
Лейтенант мазнул взглядом по бумаге и, отойдя в сторону забормотал что-то по рации. Спустя минуту он дал команду караульному открывать ворота и, сев в нашу машину, стал показывать дорогу. Мы проехали на территорию и с удивлением наблюдали, как два солдата в ОЗК проверили дозиметрами обе наши машины. Потом нас прогнали через сооружённую тут же автомойку, и уже после этого поехали по территории мимо коттеджей и установленных ровными рядами армейских тридцатиместных палаток. Штаб лагеря оказался в самом конце, в приспособленной под него какой-то технической постройке. На земляном полу стояли стандартные армейские кровати, обычный канцелярский стол и стулья по кругу. На столе находился электрический чайник, алюминиевые эмалированные кружки, коробка сахара-рафинада, консервная банка, приспособленная под пепельницу и ноут бук. Нас встретили четыре офицера: подполковник и три майора.
— Здравствуйте, — поздоровался старший офицер. — Подполковник Косырев, командир части. Это майор Игнатьев, начальник штаба, майор Бекасов, мой заместитель, майор Фридман, замполит. Мне доложили, что вы назвались представителями командующего Уральским военным округом. Это так?
Мы представились, и я протянул командиру мандат. Он внимательно изучил его и поднял на меня глаза.
— И чем обязаны? — спросил подполковник.
— Да, в принципе, ничем. Разве что помочь вам связаться с командованием. Ну и переночевать.
— Связь, это хорошо. Да и на ночёвку мы вас устроим. Вы ужинали?
— Ещё не успели.
— Тогда пойдёмте в столовую. Сейчас нам что-нибудь соберут. Заодно и пообщаемся. В наши времена любая информация бесценна.
