– Да пошел ты! Тебя там не было! – вскипел Михаил. – Не надо читать мне морали! – Перед его глазами всплыло испуганное лицо Валерьевича. – Чокнутый псих! Священником себя возомнил? Друзей тут поминаешь? Нас, убогих, на путь истинный наставляешь?
– Каждый по-своему понимает веру, – тихо промолвил Могильщик. – Чаще всего люди вспоминают о высоком лишь перед самой смертью. Они страшатся, что после может не оказаться ровным счетом ничего. Или страшатся справедливого возмездия. Для меня – это иное. Возможность поступить правильно, помочь, дать приют и ночлег. Я готов помочь каждому. Чем смогу. И никогда не подниму оружия. Даже если кто-то другой будет угрожать мне.
– Да?
– Да. Потому что жизнь – это дар.
– Жизнь отъявленного мерзавца?
– Любая жизнь – это бесценный дар.
Михаил посмотрел на этого странного человека и покачал головой. «Он поверил в то, что под сводами храма ему ничто не угрожает», – поразился Рохля.
– Можно вопрос? – решился он.
– Валяй.
– Когда ты убиваешь человека, ты убиваешь только его тело? Или ты убиваешь и его душу?
– Прежде всего, брат, ты убиваешь свою душу. Коверкаешь ее. Пачкаешь ее грязью и кровью. А потом не отмыться. Душа задыхается, чахнет. Ты медленно уничтожаешь ее. С каждым разом нажимая на спусковой крючок. Хотя внешне ты никак не замечаешь изменений.
Михаил побледнел.
– Пойдем, выпьем. – Могильщик похлопал гостя по плечу. – Чего мы все тут таскаемся в темноте?
– Хорошее предложение.
В кармане запиликало. Мельников нащупал комм Лиса.
Новое сообщение от Алисы.
От жены старого друга.
– Жена? – полюбопытствовал Могильщик.
– Жена, – кивнул Михаил.
И набрал ответ:
Могильщик зажигал свечи.
Бочка со срезанным верхом – отличная печь. Именно она согревала небольшую комнатку, эта же бочка и освещала ее. Скай расстелила спальный мешок недалеко от импровизированной печи, закуталась в него, не забыв вытащить пистолет из кобуры и положить его под руку. Мешок не застегивала, чтобы быстро вскочить в случае опасности.
Скай пока ни разу не стреляла в живого человека. Ей повезло не запачкаться. Она смогла выживать без убийств еще с самого начала своего сталкерского пути, когда спасший ее от насильников искатель Лис взял девушку под свою опеку. Позже он помог ей влиться в группировку «Анархисты», где девушка сблизилась с руководством и стала помогать по внутренним делам, не выходя в поле. И вот сейчас она была здесь, посреди Зоны, в полуразвалившемся храме, в компании мутного типа и едва знакомого ей сталкера. Не лучший расклад. И вестей от «Анархистов» не было. Или были, но до Скай они не доходили – коммуникатор не мог найти сеть.
Из рукава показалась мордочка крысы, девушка подставила зверьку ладошку. Марго выбежала, виляя хвостом, посмотрела на Скай своими умными глазками-бусинками и, кажется, улыбнулась.
– Только ты у меня из близких и осталась. – Девушка погладила крысу пальцем.
– …пошел ты! Тебя там не было! – послышалось из-за стены. – Не надо читать мне морали! – Чокнутый псих!..
Скай напряглась.
Минуту ничего не происходило.
И анархистка успокоилась, поняв, что эскалации конфликта не наблюдается.
– Нервный он какой-то. Дерганый. Что скажешь, Марго?
Животное развернулось и спрыгнуло с ладони на бетонный пол.
– Ну, погуляй. Только возвращайся. Хотя, куда ты денешься, подруга? Ты же всегда возвращаешься. Особенно, когда жрать захочешь. Морда ты.
Пили до самого утра. Михаил проснулся с чугунной головой. Долго не мог оклематься, выхлебал почти всю воду из запасов, набросился на скудные остатки консервов.
Само собой, о дальнейшем походе нужно было временно забыть. Мельников не хотел погибнуть в ближайшей же аномалии, посему договорился с Могильщиком пересидеть у него в убежище еще сутки. Тот не стал выгонять путников, но попросил Рохлю помочь ему в одном деле.
Шумела Припять. Михаил завороженно смотрел на идеально чистую водную гладь. Памятуя о реках в Минске, где он жил последние годы, об этих грязных, заваленных мусором водах, сталкер четко осознал, что отсутствие человека идет природе на пользу.
– Видишь, идет что-то?
– Труп это, – отозвался Могильщик. – С него и начнем, значит.
– А?
– Долго объяснять. Сейчас сам все увидишь.
Искатель заметил, что там, на опушке темного леса, было старое кладбище. Ограды давно проржавели и покосились, каменные могильные плиты растрескались, но при этом деревянные, примитивно сделанные кресты были свежими.
– Что мы тут забыли, Могильщик? – спросил Михаил.
– Я тут вроде привратника у Смерти. Потому и Могильщик, знаешь ли. Каждое утро я вынужден приходить сюда. Река приносит мне трупы. Сталкеров. Тех, кому не повезло. А я их хороню, чтобы они обрели свой вечный покой и никому не смогли навредить.
