Мысленно извинившись, мальчик вырвался из цепкой хватки и побежал, продираясь сквозь толпу. В спину неслись, помимо оскорблений от соседей, бабушкины приказы вернуться. Миша не слушал. Добравшись до несчастной женщины, он, сам не зная, что творит, стал трясти ее за плечо.
Она отпустила дочь и подняла заплаканные глаза.
– Привет… мальчик. – Женщина вымученно улыбнулась. – Ты же знаешь, что сюда никто не вернется. Никто. Только ты. И моя Аня. Она и ты. Тьма – и больше ничего.
Похолодало, резко так. Миша вдруг понял, что мать девочки произнесла слова шепотом, но сказанное четко отпечаталось в его голове. Он испугался, медленно попятился.
А где-то там, далеко-далеко, по детской площадке, между качелями и горкой, не спеша прогуливалась молодая девушка, одетая во все черное. Миша заметил ее краем глаза.
Он еще не знал, что в то мгновение детство кончилось.
Михаилу надоело лгать, как надоело и разыгрывать этот спектакль. «Алиса не маленькая девочка, чтобы держать ее за полную дуру и скрывать правду, поэтому лучше написать все, как оно есть на самом деле, – рассуждал он. – Лешу своего она не дождется. Лис мертв, и ничто в мире не в силах воскресить его, даже мифическая комната, исполняющая любые желания. Хватит размышлять над тем, что правильно, а что – нет. У моей дочки еще есть шанс. Она – не покойница, генерал Андрейченко не стрелял в нее. Юленька – живая. Инвалид, ходить не может, но живая. А значит, ради шанса на ее спасение стоит пожертвовать всем. Пожертвовать ради ребенка, а не ради человека, которого я знал несколько дней».
И он написал. Долго думал, как начать и как закончить. А получилось очень просто и… страшно.
Никаких пояснений. Коротко, емко, жестоко. Мельников обошелся с Алисой так, как обошелся с Настей по пути сюда, в Зону.
Нажал кнопку выключения. Экран погас. Выбросил коммуникатор в ближайшую аномалию, задумался о дальнейших действиях, о том, как разрешить все со своей навязанной попутчицей.
Скай вернулась на поляну.
– Чего загрустил? – спросила девушка. – Связь появилась. Попробую связаться с нашими. Только Марго куда-то юркнула. Надо ее поискать. А так, мы почти у цели. Смотри!
Михаил посмотрел туда, куда показывала пальцем спутница. Городские высотки виднелись над кромками деревьев.
– Я знаю. Но я не понимаю, что делать дальше?
– Как это? Найти Марго и идти вперед. Только вперед. – Девушка поправила рюкзак. – Пойдем, чего сидишь?
– Вряд ли желания двоих смогут исполниться. В конце концов, просить должен только один. Тогда у этого будет какой-никакой вес.
– Миша, о чем ты?
– Скай, ты хороший человек. Наверное, лучший из всех, кого я тут встречал. То, что будет дальше, – не со зла. Прости меня, если сможешь.
Девушка вскрикнула и, схватившись за простреленное бедро, упала на землю. Зашипев от боли, она постаралась встать, но Михаил отправил ее в темноту ударом ноги в подбородок.
Присев рядом, нашарил в ее кармане КПК и разблокировал экран. Нашел нужную функцию, надавил пальцем на иконку. Дисплей вспыхнул красным, но через секунду погас. Маленькая лампочка над экраном, справа от названия компании, изготовившей чудо-аппарат, замигала.
Сигнал «SOS» был отправлен.
Мельников сплюнул, отвернулся и потопал дальше. Душа у него высохла. В ней, словно в безжизненной пустыне, холодной скукожившейся пустоте, не теплилось никаких чувств. Даже безразличия. Просто ничего. На миг вспыхнула дурацкая мысль: «Вдруг Андрей не сообразит, не успеет прийти на помощь, тогда Скай истечет кровью и погибнет. А если на сигнал придут отпетые головорезы и насильники. Тогда девчонке останется лишь помолиться и попросить у Бога, в которого она не верит, безболезненной смерти».
А ведь Андрей, доверенный человек лидера группировки «Анархисты», дорожил девушкой. Возможно, даже любил. Михаил и сам был неравнодушен к этой веселой, не запятнавшейся людскими пороками девушке. Скай вызывала симпатию, но одновременно с этим Миша ее ненавидел. Потому что у него самого не получилось остаться таким же. Потому что когда был шанс отступиться, он выдрал чеку от гранаты. «Но теперь-то какая разница? Какая разница, кем я был? И кем была она? Здесь – Зона. И здесь умирают все. Независимо от того, кем мы были раньше. И умирают молодыми. Справедливо ли это? Ответа нет».
Над головой что-то зашевелилось. Миша посмотрел наверх. Ничего опасного. С ветки вспорхнула птичка. Скай как-то пошутила, что мечтала бы научиться летать.
Желания у каждого свои, как и тараканы в голове. Но ныне ее планы, вероятнее всего, канули в небытие.
Неправильно, что город обнесен колючей проволокой. Не тюрьма же, а целый рай для работников атомной станции. Когда-то был.
Михаил смотрел на все иначе. Жилые дома, уже порядком развалившиеся и заросшие густой растительностью, виделись ему целыми, покрашенными, живыми.
