Норовистый конь не любил сутолоки и хватал острыми зубами всякого, кто оказывался слишком близко. Мои щиты ему прокусить не удавалось, но фестрал не терял надежды и раз за разом синтезировал новую кислотную составляющую слюны.
– Это да, маленькая… Всяк обидеть норовит… А мне ведь всего сто сорок годиков… – Фейка неожиданно согласилась и, шмыгнув носом, затемнила визор, пряча от нас глаза.
Придавленный жарой мозг медленно переваривал услышанное. Фейке едва век стукнул? По меркам бессмертных она реально ребенок… И чего она вдруг носом захлюпала? Летунья ведь по жизни главный источник оптимизма нашей циничной и многое повидавшей в жизни банды.
– А вот это что? – Призвавший лебера Авось заботливо подкармливал коняшку сухой летающей рыбой, а заодно указывал пальцем на вершину бархана.
Там возвышался полосатый столб с ярко сверкающей над ним голограммой.
Элкил забросил в пасть фестралу горсть деликатесного праха со святого погоста и вновь качнул головой:
– Очередная ловушка. Портал-то сработает, но счет за спасение тебе выставят такой, что ближайшую тысячу лет ты проведешь в этих песках, заряжая камни силы своим спасителям. Здесь вообще все заточено на то, чтобы развернуть нуба в город. Крупнейшее поселение боголовов на всем Древе. Где еще перехватывать нубов, как не тут? Так что готовьтесь, дорога не будет простой.
Понятливо кивнув, мы уплотнили щиты и, сверившись с чувством пространства, двинулись на запад, подставляя затылки яркому солнцу. До ближайшей зоны перехода было не особо далеко – порядка ста двадцати километров.
Идти было не просто. Ноги маунтов все глубже погружались в песок. Подпитка силой помогала, но гадкий песочек открывал перед нами все новые и новые свойства. Стеклянная масса жадно тянула магию, буквально впитывая ее как воду. Кастовать было можно, но… реально дорого.
Солнце высасывало силы. Ветер бросал в лицо тонны песка и уже через сотню метров до блеска отполировал наши доспехи. Неторопливо передвигающиеся по пустыне столбы торнадо зажимали нас, словно наделенные разумом, и заставляли менять маршрут на все более неудобный. Вскоре я сдался и затемнил верхнюю часть маскировочного купола, добавил ему плотности, а затем и вовсе создал внутри комфортный микроклимат. Нахохлившаяся фейка объявила погоду нелетной и ехала у меня в капюшоне. Ну а возмущающегося Гамми мы силком закинули в Чертоги. Слишком тут опасно для мелкого мишки. Не стоит заигрывать с судьбой и злоупотреблять воскрешением. Пустота всегда возьмет свою плату. Хоть кроху памяти, да отберет.
Какой-то дух пустыни, оказавшийся внутри купола и разглядевший наш отряд, счастливо подбросил в воздух тучу песка и, прикрывшись поднятой пылью, рванул к городу.
Элкил резким движением руки запустил в духа комок силы. Круговерть песка замедлилась, но продолжила движение, черпая жизнь из родной стихии. Бог зла удивленно хмыкнул и, добавив веры, ударил вновь, окончательно развеивая бессмертную сущность.
– Стучать бежал. Здесь под песком – тысячи пентаграмм призыва и россыпь следящих артефактов. Посматривайте по сторонам, не зевайте. Рано или поздно чей-то сторожок мы зацепим. Но чем позднее, тем лучше.
Элкил в своем безразмерном плаще смотрелся в пустыне довольно-таки органично. А вот щегольский Авось на тонконогой крылатой лошадке явно страдал.
Я не выдержал:
– Братва, может, вы в Чертогах спрячетесь? А я, как доберусь до зоны перехода, дам вам знать?
Реакция ожидаемая. Возмущение и непонимание. Перекладывать ответственность за свою жизнь на кого-то другого мои спутники не привыкли. Да и вместе у нас больше шансов выжить, зря я решил полиберальничать.
Под ногой сверкнул полированной сталью отрубленный манипулятор кого-то из технобогов. Механические пальцы сжимали мертвой хваткой чью-то высушенную мошонку, опознаваемую интерфейсом как редчайший крафтовый ингредиент божественного уровня. Не стесняюсь, закидываю в инвентарь. Доберусь до дома – порадую крафтеров альянса. Вот парни офигеют от открывшегося доступа к рынкам божественных ресурсов! В принципе, на нулевом я видел несколько отрядов смертных из свиты Высших. Экипированы так, что интерфейс уважительно подсвечивал короткоживущих как «богоборцев».
Неожиданно вспучившийся песок вынес наружу толстую золотую цепь с подвеской из необработанного желтого бриллианта. В крупном камне еще теплились остатки силы.
– Мое! – крикнул Авось и дернулся за дорогой цацкой, но Элкил перехватил его прямо в воздухе. – Эй! Пусти, я первый заметил, так не честно!
