Что остается у тебя, если любимая погибла; если те, одним из которых ты хотел стать, отворачиваются от тебя; если друзья бросают в лицо тяжелые обвинения; если дом семьи не может стать твоим домом? Вера — в себя, в них, в любовь и дружбу. Право, которое никто не может отнять у тебя — право, данное тебе твоим рождением — право на Путь. И надежда — что однажды твой путь приведет тебя домой…
Он вырвался из кошмара, словно из глубокого омута, и судорожно вздохнул. Несколько лет прошло, а эти воспоминания по-прежнему преследуют его. И до сих пор столь же ярки, как в первый день.
Найрэ, конечно, сразу же предложил решение. Верное, разумеется, но неприемлемое. Друиды могли бы помочь, усыпить болезненные воспоминания, а значит, и все что с ними связано. А он не мог представить, что сможет забыть ее. Забыть все, что было радостного и счастливого, забыть, как они любили друг друга. Для него лучше умереть, чем жить, не помня этого. Найрэ знает его с детства, должен бы понимать.
Уж пусть кошмары по ночам, пусть боль и одиночество, но помнить ее. Помнить, ведь радости с этими воспоминаниями связано больше, чем горя. И это хоть немного, но спасает.
— Проснулся? — раздался низкий глуховатый голос, и к постели подошел волк.
— Сэллифэр, — Ярт лениво потрепал его по загривку и поднял глаза к потолку, по которому прыгали солнечные зайчики. Вставать совсем не хотелось, но и валяться смысла не было.
— Волчица снова была в твоих снах? — Сэллифэр поставил лапы на край кровати и склонил голову набок. — Найди новую подругу. Перешагни через себя. Тебе же будет лучше.
— Я понимаю, но не могу, — Ярт рывком сел и прямо посмотрел в глаза волку. — Я ищу ее. И найду.
— Ты силен, но не всемогущ, — волк отвернулся, не выдержав его взгляда. — Ты не бог, вожак. Ты не можешь вернуть ее.
— Она ушла к новой жизни, и я найду ее, даже если мне придется пройти пешком весь Путь.
Сэллифэр фыркнул:
— Это бессмысленный разговор. Вставай. Тебя уже ждут.
— Кто? — Ярт очень удивился.
— Твои друзья, — волк сел около двери. — И уже довольно давно.
— Интересно, что им понадобилось в такую рань? — проворчал Ярт, одеваясь.
На подоконнике подсыхали небольшие лужицы, оставшиеся, видимо, после ночного дождя. На листве деревьев в саду блестели крупные капли, переливающиеся в лучах поднимающегося солнца. Ярт потянулся и полной грудью вдохнул свежий лесной воздух, пахнущий мокрой хвоей и мхами. Он различил в нем тонкие запахи распускающихся цветов, пряные ароматы трав и сладковатый дух выпечки, перебивающий все остальное.
— Идем, — поторопил его волк. — Тебя ждут.
За окном раздались удары колокола на Башне градоначальника.
Ярт неторопливо спускался вниз по лестнице. Уже отсюда он услышал веселый басок Альтамира, звонкий смех Эртэнэль и насмешливый голос дядюшки Лорелина. Он удивленно покачал головой. И чего это их всех вдруг принесло с утра пораньше? Ну, Лорелин — еще куда ни шло. Он здесь вроде бы как живет. Но остальные?
Не успел Ярт порог гостиной перешагнуть, как Альтамир громогласно воскликнул:
— Не прошло и полгода! Давно ли ты спишь до полудня, Ярт?
— Если мне не изменяет мой слух, то не далее, чем пять минут назад, на Башне пробило девять, — Ярт усмехнулся и окинул комнату внимательным взглядом.
Кроме Альтамира, Лорелина и Эртэнэль, в ней присутствовал еще и Найрэ. Он приветственно улыбнулся Ярту и вновь погрузился в изучение какого-то толстенного тома, найденного им на полках библиотеки.