Ли раздраженно пожимает плечами, как подросток, взбешенный, что его эмоции так ярко проявились на глазах у родителей и врача. Когда она отвечает, в голосе полно сарказма.
Ли: «Что такое?» А вы как думаете? Почему, скажите, мы здесь сидим? Потому что скучаем по Лондону, Филадельфии или Атланте? Нет. Мы здесь потому, что Софи умерла. О, чтобы быть более точной, вот почему здесь они (указывает на Криса и Элиз). Я здесь, потому что они заставили меня прийти.
Софи, чувствуя, что ее прикосновение слишком сильно действует на Ли, медленно отстраняется и возвращается к своему стулу. Ли дрожит, когда Софи отходит, и натягивает одеяло на плечи, успокаивая себя. Она смотрит в окно. На неподвижном лице отсутствующее выражение.
Врач (поворачиваясь к Элиз): Что вы помните о девочках во время жизни в Англии?
Элиз (горя желанием заговорить, чтобы сгладить неловкое молчание): Тогда Софи отказывалась носить любую одежду, кроме платьев. Каждый день. С ней случался припадок, если мы одевали ее в комбинезон. А потом, два года спустя, как только мы переехали в Атланту, она стала девчонкой-сорванцом и выбросила бы все платья до единого, если бы я ей позволила. Те чудесные модели от Лоры Эшли…
Софи (глядя на Элиз): Не могу вспомнить…
Элиз: Тогда они обе научились ездить на велосипеде. Софи освоила его в два счета. А Ли… у тебя это заняло гораздо больше времени, но ты не сдавалась. Снова собиралась с духом и…
Ли (все еще глядя в окно, голос звучит холодно): Я понимаю. У меня была плохая координация движений. Я не была «нормальной».
Элиз: Это был комплимент твоей настойчивости, Бога ради!
Крис (едва не взрывается, но с ноткой мольбы): Ли, ну, будет тебе.
Врач: Крис, а что вы помните об Англии?
Крис: Дождь. Мой начальник… настоящий козел был. Джордан Барк.
Софи (оглядывается вокруг с широкой ухмылкой): Ничего себе! Не могу поверить, что он сказал «плохое слово»!
Элиз: Крис… прошу тебя.
Ли: Мам, после всего, через что мы прошли за последние полгода, думаю, немного сквернословия мне не повредит. На самом деле, мне кажется, это хорошая мысль. (Поворачивается к врачу.) Каковы мои воспоминания об Англии? Каковы мои воспоминания о Софи тогда? Я помню ее – и всех нас, – мы почти сидели в заднице. В отличие от нынешней ситуации. В отличие от того, что теперь все мы в полной заднице.
Элиз и Крис (в один голос, с ужасом): Ли!
Софи тем временем от души хохочет над бунтом Ли – для любой тринадцатилетней девочки, даже умершей, услышать, как кто-то ругается, особенно ее строгая старшая сестра, – веселая забава.
Врач (очевидно, встревоженный опасным настроением Ли): Элиз, вы не упомянули, чем особенным запомнился Лондон лично вам, помимо ваших воспоминаний о тогдашних Софи и Ли…
Элиз (бросает еще один сердитый взгляд на Ли, прежде чем заговорить): С чего начать? В Англии мне всегда было хорошо, даже когда шел дождь, а женщины в «Хэрродсе» третировали меня из-за моего американского акцента. Я волновалась, что во второй раз Лондон не понравится мне так же, но в действительности было даже лучше. Я работала неполный день в магазине натуральных продуктов. Я была в восторге. Люди полагали, будто моя жизнерадостность связана с тем, что я американка. Видели бы они меня в мои худшие дни в Филадельфии.
Крис (бормочет): О, опять.
Врач: Крис, пожалуйста, позвольте ей продолжить.
Элиз (плотно складывает на груди руки, обидчиво): Ну вот, я забыла, что хотела сказать… Да, тот кооператив. «Рейнбоу фудс». Я единственная регулярно принимала душ. Я даже думаю, что остальные работники не слишком меня любили. Но я была настолько счастлива, что не замечала этого.
Врач: В чем, по-вашему, была причина этого счастья?
Элиз: В возвращении в Англию.
Врач: Но разве вы не скучали по Соединенным Штатам?
Элиз: По Филадельфии? По тем самодовольным мамашам, закончившим дорогие частные школы, которые смотрят на тебя свысока, потому что твоя детская коляска не той модели? Видите? Я даже говорю «детская коляска», как англичанка. Как ее называют американцы?
Врач пожимает плечами.
Крис: Прогулочная коляска.
Элиз: Что за ужасное словосочетание, такое тяжелое. Почему я была так счастлива? Я снова уехала! Была свободна! Свободна от сплетен на детской площадке, свободна от путешествий в Миссисипи, от чувства вины. Свободна от попыток спасти всех.
Врач: Но на последней встрече, когда мы обсуждали вашу жизнь в Филадельфии, вы уже начали этот процесс…
Элиз: Потом я забеременела. Я забеременела, мама приехала погостить на неделю, а затем я очнулась и снова стала прежней: увлекалась молитвенными собраниями, проверяла, как там Айви и мама, через день подолгу разговаривая с ними по телефону, оставалась дома, чтобы вместе с Ли лепить из пластилина замки.
Крис: Я испытал облегчение.
Ли: Я тоже.
Элиз: Тебе было три года, что ты понимала?
Ли (тихо): Я помню.
Софи: Тогда у тебя появилась я!
Элиз (печально, перекрывая ее голос): Тогда у меня появилась Софи. Я не хотела…
Врач: Будьте осторожны.
Элиз: Я не хотела ее рождения. Не хотела всей этой боли.
Ли: Как мило, мама.
Софи (обращаясь к Элиз): Да ничего.
