Рядом слушают две ученицы, Сакура и Карин, глаза которых по мере объяснений приобретают мечтательное, затуманенное выражение. Мне же почему-то вспоминается Хогвартс, второй курс, и то, как Локхарт гномов купидонами наряжал. Да ладно, кого я обманываю, при виде розовой Сакуры и красной Карин мне вспоминается блондинка Луна, ведь примерно того же возраста, и лицо такое, вечно мечтательное. Но, в отличие от Луны, местные не безумны и строят вполне конкретные планы.
-- Я подарю такую валентинку Саске, когда он вернется! - заявляет Сакура, сложив руки перед собой.
-- А я сразу подарю вам, семпай, сенсей, - Карин совершает два поклона и разворачивается, чтобы убежать.
-- Стоять! - быстро командует Шизуне.
Пауза, девчонки делают обиженные лица, мол, как так?
Тихо хихикаю в сторонке, сейчас Шизуне устроит разгон, и тогда можно будет переходить к секретной части, ради которой и затеян разговор. Это ведь только со стороны и в домашней обстановке Шизуне -- обаяшка-скромница в черном кимоно и с ласковой улыбкой. На работе Шизуне на работе, то есть суровый и требовательный начальник, ибо "краткосрочные командирские курсы" пошли ей впрок. Де-факто сейчас Шизуне возглавляет госпиталь, а Цунаде просто эпизодически приходит, проводит сложные операции, обычно совмещая их с лекциями для самых сильных ирьенинов. Ну и то, что Цунаде подобрала себе двух помощников, тоже влияет, Шизуне уже не приклеенный хвостик возле наставницы, а сама себе начальственная единица.
Строгая и прекрасная в простоте своей суровости.
-- Так, начнем с тебя, Сакура, - решает Шизуне. - Какой еще Саске? Что тебе сказала, Цунаде-сама?
-- Бурбурбур, - заливается краской Сакура.
-- Громко и внятно!
-- Что Учиха Саске добровольно покинул Коноху, и поэтому сам не вернется, Шизуне-сенсей! - рапортует Сакура как на плацу, даже вытягивается. - Но я считаю, что это Орочимару задурил ему голову, надо просто найти Саске и поговорить, и тогда он одумается и вернется.
К концу тирады голос Сакуры падает, и сама она скукоживается. Шизуне стоит "руки в боки" и хмурится.
-- Вы против нашей любви! - отчаянным голосом выкрикивает Сакура. - Вы ей завидуете!
После чего, хлюпнув носом, срывается с места и убегает, что-то там размазывая по лицу.
-- Теперь ты, Карин! - переводит грозный взгляд Шизуне.
-- Я все поняла, простите меня, - кланяется в пояс Карин. - Никаких подарков, Шизуне-сенсей! Никаких подарков, Гермиона-семпай! Извините! Извините! Разрешите пойти заняться грязной работой! Извините! Разрешите мысленно подарить вам подарки! Извините! Я буду работать всю ночь!
И с каждым предложение кланяется, в ритуальной позе.
Руки вытянуты вдоль, голова-шея-торс образуют прямую линию, сгибается туловище только в поясе, остальное все прямое, включая руки -- ноги. "Поклон вины и извинения", что-то вроде такого, в местной системе жестов. Правда, в исполнении тринадцатилетней девочки с красными волосами выглядит смешно и умильно, даже Шизуне немного оттаивает.
-- Разрешаю! - командует. - Грязные пробирки, полы и утки ждут тебя!
-- Спасибо, сенсей, извините, сенсей! - Карин еще раз кланяется и убегает.
-- Утки? Разве в госпитале есть настолько тяжело больные?
-- Нет, конечно, - хихикает Шизуне, - Цунаде-сама свое дело знает! Но, как видишь, труд благотворно влияет на этих двух непосед, правда с Сакурой тяжелее. Формально она ученица Цунаде-сама, да и слишком долго обожала Саске, чтобы просто так выкинуть его из головы.
Шизуне вздыхает и машет рукой. Оглядываюсь, коридор госпиталя пуст, все попрятались от грозной Шизуне.
-- Ты только на меня не сердись, - развожу руками.
-- Ладно уж, давай свой подарок, - и смотрит с этакой хитрецой, мол, вижу, вижу тебя насквозь!
С поклоном подаю ей коробочку, лучшая оберточная бумага, три хитрых бантика, все дела.
-- Ой, какая прелесть! - Шизуне восхищенно рассматривает медальон "сердечко" на шнурке.
-- Открой, - улыбка расползается куда-то за пределы лица.
Шизуне удивлена, растрогана, смахивает слезу. В медальоне изображение Цунаде и надпись по контуру "на память ученице". Неделю ваял, со всем усердием и пыхтением, как из страны Снега вернулся, так сразу и засел за работу, благо сама Цунаде поддержала и выделила фотографию.
-- Это еще не все, погоди.
Подхожу и надеваю на Шизуне медальон, шепчу на ухо.
-- Носи его, не снимая. Если оборвать веревочку или повредить медальон, тебя сразу перебросит в наш дом, в защищенное убежище.
Есть у нас и такое, под домом. Печати, барьеры, дополнительная заколдовка магией, в нем можно даже нападение биджу пересидеть, при желании. Автономный бункер на случай ядерной войны, проще говоря.
-- С праздником, онэ-сан, - отступаю и кланяюсь. - Пусть тебе никогда не пригодится мой подарок.
Онэ-сан -- это "старшая сестра", хотя обращение и не подразумевает обязательное кровное родство.
-- Спасибо, имо-то, - кланяется в ответ Шизуне.
