При этом он принял крайне пафосную позу, а правую руку с выставленным указательным пальцем устремил вверх. Поэтому переспрашивать про жабьего отшельника не стал, решив потом расспросить Шизуне. В приступе пафоса и самовосхваления, Джирайя всегда становится малость неадекватен, а приступы у него бывают регулярно, особенно если видит красивую молодую девушку. Надо полагать, мой типаж к красивым не относился и хвала магистрам!
Напоследок Джирайя пообещал, что еще вернется, только "наберется вдохновения и уладит пару мелких дел".
Не знаю уж, пытался он подсмотреть за Цунаде или нет, но разговаривал точно. И Цунаде после того разговора перестала подозрительно поглядывать на меня. Не знаю уж, в чем она там меня подозревала две недели, но ощущение было мерзким. Как будто насрал ей в тапки по пьяни и забыл, а Цунаде не забыла и готовится отомстить. Но вот после разговора с Джирайей перестала, стала чаще задумываться и даже как-то снизила накал азарта. Наверное Джирайя ей на мозоль совести наступил, сработав, сам того не зная, в общем русле усилий моих и Шизуне.
В общем, утром девятнадцатого октября Цунаде внезапно, после завтрака, заявляет, что завязала с играми и теперь займется мной. Мой хитрый план внезапно приносит плоды, настолько внезапно, что мне сразу становится страшно. Конечно, положа руку на сердце, будь Цунаде больна по -- настоящему, мои жалкие потуги дилетанта на почве лечения ее головы не дали бы плодов или даже усугубили бы ситуацию. Не исключено, также, что она и сама подсознательно тяготилась затянувшейся "болезнью", но выход найти не могла. Потребовалось внешнее воздействие, вначале от Шизуне, потом от меня, неумелое, но давшее желаемый эффект именно потому, что Цунаде и сама хотела вылечиться.
Вот он результат, а мне страшно.
-- Ты терпелива, - заявляет Цунаде, выведя нас обоих в сад, - ждала и не жаловалась, но одного терпения здесь мало. Будет очень больно, мне придется сшивать нервы, мышцы и остальное на живую, без анестезии. Шансы на успешный исход -- пятьдесят процентов!
-- То есть или получится, или нет?
-- Возможно, потребуется не одна операция, а десять! - жестко говорит Цунаде, глядя прямо в глаза.
Я тоже смотрел прямо на нее, даже не отводя глаз к сиськам. Человек ко всему привыкает, зараза этакая. За спиной Цунаде облетают листья с фруктовых деревьев, октябрь, йоптель. Октябрь! Попал в мае, и все еще топчусь на месте, относительно Цели.
-- Я готова, Цунаде-сама! - заявляю твердо в ответ. - Делайте, что считаете нужным!
За прошлые месяцы невольно собрана обширная коллекция слухов о медицинской деятельности Цунаде. Даже если правдива там только половина, все равно она -- легенда. Если кому и делать такую операцию, то только ей. Не удастся, значит, никто другой и не возьмется. Будем думать над другими вариантами.
Затем Цунаде заставляет выполнить комплекс физических упражнений, задумчиво глядя на протез.
-- Кукольники Суны весьма искусны в изготовлении протезов, - опять повторяет то, что прозвучало еще на летних обследованиях.
Ну вот, значит, к ним и обратимся, если операция не пройдет. Просто молча кланяюсь и качаю головой.
-- Твоя решимость достойна уважения, - улыбается Цунаде. - Готовься, приступим при первой же возможности. Может быть даже завтра, если повезет!
-- Почему не сегодня, Цунаде-сама? - нагловато, конечно, но ситуация располагает.
-- Нужно подготовить помещение и инструменты, да и ногу подобрать, - отмахивается Цунаде. - Шизуне, приступай, ты знаешь, что делать.
-- Да, Цунаде-сама, - кланяется та, и убегает.
Остаток дня провожу в занятиях магией, особенно чарами расширения пространства. Так и руки меньше дрожат, в ожидании операции, и пользы будет больше. Сделаю расширенный карман на поясе и буду хвастаться: все свое ношу с собой, даже запасные ноги!
